Реджеп Тайип Эрдоган - Севинч Учгюль

6 мая 2019 года выборы в столичный муниципалитет Стамбула, состоявшиеся 31 марта 2019 года, были отменены на основании того, что имели место «назначения председателей и членов урны для голосования, которые не являлись государственными служащими». Президент Эрдоган прокомментировал решение Верховной избирательной комиссии о возобновлении выборов в Стамбуле и сказал: «Мы считаем это решение, которое устранит тень над выборами в Стамбуле, важным шагом, укрепляющим нашу демократию».

Выступая на заседании группы, лидер CHP Кылычдароглу подверг резкой критике решение об отмене выборов и сказал: «Налицо убийство закона». Напомнив, что будут возобновлены только выборы в столичный муниципалитет, Кылычдароглу сказал: «Если выборы будут возобновлены, то пусть будут возобновлены все выборы в 39 округах». После своего выступления Кылычдароглу заявил, что Экрем Имамоглу является не только кандидатом от CHP, но и кандидатом от 16 миллионов стамбульцев[215].

23 июня выборы прошли повторно и Экрем Имамоглу победил в муниципалитете Стамбула и занял пост мэра на пять лет. Для такого политического игрока, как Партия справедливости и развития, которая подчеркивает ценность получения власти путем выборов, потеря поддержки избирателей представляет собой проблему. AK Parti вступила в период, когда ее соперники начали серьезно относиться к избирательным урнам.

Местные выборы 31 марта 2019 года стали серьезным испытанием для Партии справедливости и развития и лично для Реджепа Тайипа Эрдогана. Несмотря на сохранение лидерства AK Parti в большинстве муниципалитетов, значительные потери ключевых городов – Анкары и особенно Стамбула – обозначили изменение политической реальности и усилили давление на правящую партию. Споры вокруг итогов выборов в Стамбуле и их повторение стали свидетельством высокой политической конкуренции, вызовом для власти и подчеркнули важность демократических процедур в стране. Эти выборы продемонстрировали переход Турции к более конкурентной партийной системе, в которой успех на выборах зависит от способности партий создавать коалиции и эффективно взаимодействовать с разными слоями общества. Потеря контроля над ключевыми городами стала для AK Parti серьезным вызовом, отражающим растущее внимание общества к вопросам управления и политической ответственности. Результаты выборов подчеркнули необходимость переосмыслить стратегии работы с избирателями и усилить фокус на вопросах местного управления. Итоги выборов 2019 года обозначили новый этап в турецкой политике, став вызовом для AK Parti и ее лидера, одновременно открывая возможности для обновления и укрепления позиций в будущем.

Глава 21

Айя-София между культурным наследием и государственной суверенностью: религиозно-политическое измерение решения Турции 2020 года

Айя-София – уникальное сооружение, которое на протяжении всей истории человечества сохраняло свое значение как выдающийся памятник культурного наследия. С момента постройки Айя-София имела сакральное значение для разных народов, исповедовавших разные религии, и символизировала власть. Построенная в IV веке, Святая София Константинопольская изначально называлась «Великой церковью», а начиная с V века получила имя «София». После завоевания Стамбула Фатихом здание, получившее название Айя-София, было превращено в мечеть, и здесь состоялась первая пятничная молитва.

Айя-София как символ и объект трансформаций

Айя-София, рассматриваемая как символ завоевания Стамбула (Константинополя) османами, использовалась в качестве мечети на протяжении 500 лет. После взятия города султаном Мехмедом II Фатихом, Айя-София, ранее являвшаяся «личной собственностью» императора, была включена в «личную собственность» Фатиха. Как в эпоху Фатиха, так и в последующие периоды, Айя-София воспринималась в исламском мире как «символическое святилище» после святых мест Мекки, Медины и Иерусалима.

В связи с тем, что 24 июля 2020 года Айя-София вновь оказалась в центре внимания из-за решения о ее повторном открытии для богослужений, стоит отметить, что дискуссии вокруг этого памятника насчитывают почти вековую историю. Известно, что споры о превращении Айя-Софии в церковь велись еще в годы оккупации Стамбула и части Анатолии после Первой мировой войны. В ранний период Турецкой Республики, после реставрационных работ, проведенных в 1931–1933 годах, мечеть Айя-София была преобразована в музей постановлением Совета министров от 24 ноября 1934 года, чтобы подчеркнуть светский характер Турецкой Республики.

Решение о превращении в музей мечети Айя-София – символа завоевания Стамбула и реликвии Фатиха – глубоко затронуло консервативные, националистические и исламистские круги. Хотя часть общества выступала против такого решения, в условиях однопартийного режима открытое противодействие государственной власти было практически невозможно. Однако с переходом к многопартийной политической системе националистические и консервативные слои населения выдвинули инициативу вернуть Айя-Софии статус мечети. С каждым годом, в годовщину завоевания Стамбула, эти требования звучали все громче, особенно в первые годы правления Демократической партии.

В циркуляре Министерства народного просвещения от 14 ноября 1934 года указывалось, что цель заключается в «сохранении мечети Айя-София как уникального памятника архитектурного искусства». Превращение мечети, имеющей символическое значение для всего мусульманского мира в музей оправдывалось невнятными аргументами, например, что это «подарит человечеству новое научное учреждение». Кроме того, значение для христианского мира Айя-Софии, бывшей в Средние века патриаршим собором и христианской базиликой, а также возникшая в международном сообществе начиная с XIX века идея превращения мечети обратно в христианскую церковь, вызвали опасения среди мусульман.

Кроме того, превращение мечети в музей не было законным, так как в вакфе[216] сказано: «Кто изменит одно из условий этого вакфа на ложных основаниях, или попытается изменить или отменить вакф, или намеревается упразднить вакф или превратить его в нечто иное, чем его цель и назначение, да будет проклят Аллах, ангелы и все человечество». Также было установлено, что использование Айя-Софии в качестве музея противоречит статье 17 Всеобщей декларации прав человека, статье 1 Протокола № 1 Европейской конвенции по правам человека, статье 35 Конституции Турции, статье 683 Гражданского кодекса Турции, а также статьям 3, 6, 16 и 30 Закона о фондах и статьям 10 и 11/2 Закона о защите культурного и природного наследия[217]. Постановление Совета министров подвергалось критике в исламских журналах в1950–1970-х годах, и превращение Айя-Софии в музей не считалось юридически легитимным.

С точки зрения мусульман, не суметь сохранить наследие Мехмета Фатиха означает недостойно воспользоваться даром завоевания Стамбула, а стремление мусульман к обладанию этим городом связано с желанием заслужить похвалу Пророка Мухаммеда. В этом отношении завоевание Стамбула не является обычным завоеванием, а превращение символа этого завоевания – Святой Софии – в музей не воспринимается как приемлемое с точки зрения исламской и турецкой истории.

Завоевание Стамбула и проведение богослужений в Айя-Софии для верующих мусульман является не только внутренним вопросом. В периоды обострения кипрской проблемы, консервативные круги требовали от турецкого правительства возобновления в Айя-Софии богослужений в качестве исторического ответа греческой стороне. В этом контексте журнал Sebilürreşad в 1964 году заявил, что учитывая кипрскую политику греков, превращение Святой Софии в мечеть является исторической обязанностью президента Иненю.

В 1964 году стамбульские торговцы с Гранд-базара (Капалычаршы) и Махмутпаши, собрав тысячи подписей,