Разделяй и властвуй 1-6 - Сергей Александрович Плотников

— Отличная шутка, Влад!

— Нет, серьезно, у нас так людей лечили… Ну, пытались.

Вот тут Элсин поглядел на меня прямо шокированно:

— Я думал, у вас высокоразвитый мир!

— Где как, — только и мог пожать я плечами.

Элсин меня прямо радовал на обратном пути. То ли предложение руки и сердца от Игнис так на него подействовало, то ли встряска в темных тоннелях, но он как-то… помолодел, что ли? Сложно сказать. Стал свободнее держаться, улыбался чаще, позволял себе откровенно смеяться, чего я от него раньше почти не слышал. Хотя свое душнильство сохранил в полной мере. А ведь считается, что мертвецы не могут меняться!

Кстати, я об этом с ним тоже поговорил.

— Да могут, конечно, иначе мы бы не были по-настоящему разумными, — пожал он плечами. — Где ты такое вычитал? А, у этого… — он поморщился, услышав фамилию автора, которую я с некоторым напряжением вспомнил. — Эта книга предназначена для широкой публики, там изрядно намешано… мифотворчества. Но здравое зерно тоже есть. Немертвые действительно с трудом меняются, мы склонны сильнее фиксировать внимание на том, что нас интересует, это легче перерастает в некое крайне нездоровое поведение… — я невольно представил Бьера в роли киношного зомби, шагающего с вытянутыми руками и бубнящего: «Мозги!» Хм… Самое интересное, что такое легко могло случиться по-настоящему! Некоторые мозги довольно сложно достать и достаточно легко повредить при пересадке в химеру, так что Бьер над ними трясся, как над писаной торбой!

Учитель тем временем продолжал:

— Как ты рассказывал сейчас? Возбуждение и торможение? Если я верно понимаю твою терминологию, мертвецам сложнее возбудиться, а потом сложнее затормозить. И чтобы поменять привычки или манеру поведения, нам нужен очень хороший повод… или очень хорошая встряска. Я сейчас получил и то и другое, так что если ты наблюдаешь некоторые изменения, это в порядке вещей.

— Не то чтобы сильные, — сказал я. — И хорошо. Мне нравился учитель Бьер, каким он был.

— Честно говоря, мне он тоже всегда нравился, — серьезно согласился Элсин. — Но я совсем недавно это понял!

Так вот, мы упаковали все ценности, которые у меня имелись, оборудование, с продажи которого можно было хоть что-то выручить, и нагрузили всем этим одного оставшегося немертвого слугу. После чего Бьер предложил законсервировать для длительного хранения моих волков — вдруг да удастся в течение лет десяти сюда вернуться? Заодно он бы меня этому научил, а то в Академии пройти не успели. Или я хочу их взять в город?

— Нет, привлекать внимание будут, — сказал я. — Отлично, давай законсервируем. Сжигать жалко — немало я над ними повозился!

— Да, очень хорошо получились, — согласился Элсин. — Особенно учитывая, в каких кустарных условиях и с каким инструментарием ты работал! Я потому и предложил. Жалко от такой красоты избавляться.

Приятно, черт возьми, когда твою работу оценили по достоинству!

Затем я съездил на Звездочке-два в Королевский брод, окончательно со всеми попрощался, предупредил, что точно не вернусь в ближайшие годы, если все пойдет, как пойдет. Взял кое-что по мелочи из алхимической мастерской, до чего раньше руки не дошли, остальное широким жестом разрешил бродчанам сдать в аренду следующему алхимику, а деньги пустить на что-нибудь общеполезное.

— Спасибо, тезка, — сказал староста. — Жаль, что ты у нас не прижился. Ну да что уж теперь. Мы тебя добрым словом будем поминать — и ты нас не забывай.

— Обязательно, — кивнул я.

Затем мы встретились с Игнис, которая, вопреки моим легким опасениям, не влипла ни в какие приключения, и направились в Руниал.

* * *

Для варки фергиллиса мы сняли лабораторию в Рейсмаарте. Опять воспользовались моими алхимическими грамотами, покуда Бьер старался не отсвечивать и прятал лицо под капюшоном типичной кожаной куртки добытчика.

Зачем понадобилось снимать лабораторию, почему нельзя было сварить все нужное на заимке? Все просто: там не хватало оборудования. К тому же мы не хотели задерживать Метелицу или вызывать лишний интерес бродчан, использую мою «официальную» лабораторию в деревне. Тем более процесс варки этого эликсира небыстрый, почти неделю — или даже две, если делать большую партию, потому что больше пяти литров разом варить не рекомендуется.

Ну что ж, нам — по крайней мере, тем двоим из нашей троицы, кто не мог вживлять в себя мертвые мышцы, — все равно нужен был отдых. В Рамсфьеле разлеживаться было некогда: в этом сравнительно небольшом городке мы слишком примелькались, не хотели надолго задерживаться, афишируя, что вернулись с хорошей добычей. А вот в Рейсмаарте, наконец, отоспались. Я постоянно подпитывал себя Жизнью, так что спал всего лишь по восемь часов в сутки (для меня много!), но бедняга Игнис почти не выползала из спальни — и не потому что там с ней был жених, а потому что просто-напросто дрыхла без задних ног. Жених-то как раз в это время гонял меня по теории продвинутой алхимии!

Ну, что сказать. Первый почти что отпуск в этом мире. Если не считать, что по два-три часа каждый день мы занимались эликсиром, все остальное время у меня оказалось неожиданно свободным.

Я отъелся, осмотрел достопримечательности — уж сколько их было (городская ратуша, фонтан, центральный крытый рынок и дом князя Лейса — последний снаружи, разумеется). Нашел еще одну сговорчивую вдовушку — практически потерянную в детстве сестренку-близняшку той, из Рамсфьела! Тоже попросила меня с делами по дому помочь. Так что я наколол ей дров, починил кровать, потом еще раз починил кровать, теперь уж как следует… и всё, больше она меня к домашним работам не привлекала, сказав: «Знаешь что, другого кого-нибудь припашу! А тут проездом, ненадолго… Давай не тратить время!»

Меня, похоже, тоже отходнячком после нашей подземной экспедиции накрыло. До этого я себя таким уж героем-любовником не считал.

Так прошел остаток зимы.

А потом мы, уже с колбами «эликсира молодой весны», отправились в столицу.

Начало весны выдалось теплым и солнечным, мы не привлекали бы особого внимания даже в полностью летней одежде — что уж говорить о кожаном обмундировании добытчиков! Я с некоторой ностальгией оглядывался, вспоминая Руниал, который видел последний раз три с лишним года назад.

Конечно же, этот типично средневековый город, напоминающий мне немного Таллинн, немного — исторический центр Лондона, ничуть не изменился с тех пор. Не так, как изменился бы земной мегаполис. Там добавляются рекламные щиты, меняются дорожные разметки и знаки, постоянно то начинается, то прекращается какая-то стройка (если это Москва), перекрываются дорожные развязки, заведения меняют владельцев. Тут всей разницы: раньше