Это кто переродился? Книга 5. Финал - Сириус Дрейк

Нет, Ника! Не смотри вниз. Все, что угодно, но не смотри!

Шаг за шагом она переставляла ноги, кусая губы, держа равновесие. Это получалось все хуже. Она уже давно поняла, что все ей соврали, и этот мост — просто ловушка для дураков.

Его нереально пройти, по крайней мере, таким как она.

— Обухов… Лаврентий… Спасите…

Ее качнуло вбок, и она замерла. Ветром ее снова едва не сорвало в бездну.

Ужасно не хотелось делать очередной шаг, но какой у нее выбор? Шаг. Еще шаг. И еще. А потом еще…

— Нет!

Взмахнув руками, она закачалась. Кто-то среди этих трусов, что наблюдали за ней, вскрикнул. Пару мгновений казалось, что вот-вот и внизу останется одна бездна.

Кирова сглотнула. Она выдержала — стояла на гладком мосту, что был шириной в жалкую стопу.

А под мостом была чернота. Отчего-то Кировой казалось, что за эти годы, что здесь существует эта бездна, там должны скопиться горы человеческих костей, но нет. Там не было ничего, кроме целого моря тьмы.

Она закрыла глаза. Голова кружилась, и чтобы прийти в себя, пришлось подышать.

Доминика шагала. Медленно-осторожно — все, чтобы не расстроить Лаврентия. Ему совсем не понравится, если его начальница с воем рухнет вниз. В конце концов, так ее авторитет пострадает еще больше.

Где он, паршивец? Почему послал этого балбеса Обухова, а не пришел сам? И где сам Обухов? Почему она одна идет к дворцу, чтобы «побеседовать» с Ханом⁈

Будет Лаврентию выговор с занесением в личное дело. Обязательно будет, а сейчас…

Она вздохнула, и эти глупые мысли мигом покинули голову. Страхом ее пронзило как стрелой — левая нога соскользнула, и всю ее повело в сторону. Кирова рефлекторно взмахнула руками, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но вокруг остался лишь воздух — холодный, ветреный воздух.

Сердце екнуло, и с ужасом она увидела тьму — ничего, кроме тьмы. Мост пропал. И она…

Закричать не успела: ветер вырвал из легких весь воздух. Ее закружило, перед глазами снова появился мост — и он отдалялся.

Внизу же… Там по-прежнему была тьма, но в ней… что-то двинулось. Нечто гигантское!

Что именно, она не успела понять — ее резко подбросило в сторону, а затем сжало до боли. Еще рывок, и под ней появилось нечто твердое. У нее был миг, чтобы перевести дыхание, и только тогда изо рта вырвался крик.

Кирова вскинула голову и увидела… Обухова⁈

Он держал ее за руку и, рыча, тащил к себе — на ковер, расшитый золотыми колечками и нитями. Тот самый, в котором он принес ее к мосту. Его края, расшитые золотыми кольцами, трепало ветром.

— Жива⁈ — рыкнул парень, рывком затаскивая Кирову в центр ковра, а затем вжал в «пол». — Держись!

Сама не своя от страха, она схватилась за что могла, а затем огляделась.

Смех сам собой вырвался из нее. Ковер-самолет? Это же глупые сказки?

Они неслись над бездной, а снизу звучали пугающие звуки. Прежде чем Кирова успела рассмотреть там хоть что-то, ковер бросило вверх — к мосту. Радостные крики рабов подгоняли их «колесницу». Облетев мост, они полетели дальше, прямо к золотому дворцу.

Вскоре все утонуло в его испепеляющем свете. Не выдержав, Кирова зажмурилась. Кроме воя ветра, рева толпы и стука собственного сердца она слышала слова:

— Иди сюда… Моя прелесть…

Глава 4

И это хороший день для Орды?

С коврика мы сошли у подножья лестницы, ведущей к накрепко закрытым вратам. Навстречу нам они не собирались открываться, поэтому это пришлось сделать мне. Одно легкое мановение руки, и петли протяжно заскрипели. Створки, будучи размером с пятиэтажный дом, подняли порыв ветра.

Едва моя нога встала на первую ступеньку, как меня будто током ударило. Второй шаг, и разряд прошелся аж до самой макушки, а волосы начали приподниматься. Третий шаг, и все звуки мигом пропали, в глазах вспыхнули искорки.

Силы в этом дворце крылись просто колоссальные. Закрыв глаза, я зашипел от удовольствия. Стало жарко. До дрожи жарко.

— … Обухов, с тобой все нормально? — донесся до меня голос Кировой.

— О, да, — вздохнул я, открыв глаза. Затем улыбнулся — широко и крайне зубасто. — Лучше, чем когда-либо…

Увидев мою улыбку, Кирова попятилась. Проведя языком по заново отросшим клыкам, я расхохотался.

— Ты…

Она не закончила, а я быстро пошел вверх.

Вскоре дворец навис надо мной всем своим светящимся великолепием. В нем было так много мощи, что она буквально сшибала с ног и заставляла все мое тело бурлить. Купаясь в ее чарующих переливах, я поднимался все выше.

Все удовольствие испортила Магистр — дернула меня за плечо, а когда я попытался оттолкнуть глупую женщину, влепила оплеуху. Это было больно.

— Ты что творишь, ненормальная⁈ Убить что ли тебя?

— Смотри!

Она ткнула пальцем вниз — к мосту, по которому мчались кэкиштены — сотни бойцов черном, облаченных в черные тяжелые доспехи. С оружием, блестящим от бурлящих в нем сил. За забралами глаза светились жаждой убийства.

— Убить обоих!

Я бы забеспокоился, если бы не знал, какое коварное сооружение этот идиотский мост. Стоило отряду добраться до середины, как рухнул первый боец вместе со своими железками. За ним второй, а там и еще десять — все с криком скрылись внизу. Чем дальше продвигались бойцы, тем меньше их становилось. Нам с Кировой не нужно было даже пальцем шевелить. Их ряды редели с каждой секундой.

— Стоять! — крикнул командир во главе отряда. Он сам поминутно качался, но двигался куда уверенней остальных. — Держать равновесие! Великий Хан смотрит на вас!

Увы, он сделал только хуже, ибо спровоцировал цепную реакцию. В пропасть рухнули сразу полсотни гвардейцев.

— Ай, Шайта-а-а-ан!

Зарычав, командир пустился по мосту бегом. Самое «коварное» место он просто перескочил, и за два прыжка оказался на «финишной» прямой. За ним держались еще сотня самых ловких бойцов. Эти точно доберутся до нас.

Им всем наперерез встала Кирова.

— Отойди, Обухов, — сказала она. — Они мои. Твой дело — Хан.

— С ума сошла, женщина? Ты едва на ногах держишься!

— Я справлюсь!..

Сказав это, она едва не шлепнулась на ступени.

— Оно и видно… Иди-ка сюда!

Я схватил Магистра за руку и грубо потянул за собой. Она заартачилась, но ей ничего не оставалось, как направиться следом.

— Стоять! Трусы! За Великого Хана!

Оглянувшись, я полыхнул Взглядом, и еще десяток гвардейцев улетели вниз. Их командир, покачнувшись, сам едва не отправился за ними. Устояв, он за