Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов

Возле главного зала постоялого двора, сегодня почти пустого, нас встретила дородная женщина с добрым усталым лицом. Это была Хадиза, жена Дархана. Увидев меня, она широко и радостно улыбнулась:

— Ишер! Мальчик мой! Ты жив-здоров! И вижу, не теряешь времени даром… Давно тебя не было, Ишер! Мы уж боялись, что пески тебя поглотили. Входи, мой хороший! Сейчас я принесу поесть тебе и твоей спутнице. Устали, небось, с дороги?

— Спасибо, Хадиза, — кивнул я, приветливо улыбнувшись доброй женщине. — Столик и ужин — это именно то, что нужно. А потом ещё бы помыться и поспать от души. В Золотой Воде нас не приняли, а мы не спали всю ночь. И сейчас очень хочется отдохнуть. Но сначала скажи Дархану, чтобы обязательно подошёл, когда будет свободен. Есть важный разговор.

— Обязательно, мальчик мой, обязательно! Ох ты ж! Важное что-то? Да? — она захлопотала, провожая нас в полумрак главного зала. — Садитесь, выбирайте любой стол, где попрохладнее. Сейчас мясо принесу: только что потушила, с кореньями и специями. И лепёшки свежие, и взвар из погреба достану.

Мы устроились за грубым деревянным столом. Через некоторое время Хадиза и вправду принесла две глиняные миски, от которых валил дурманящий аромат тушёного мяса — похоже, ящера — с нежными, тающими во рту кусками сладковатого корнеплода ири и острыми приправами.

Что ящеры, что ири — это коренные обитатели пустыни, в отличие от человека. Ящеры были невеликих размеров, зато питались насекомыми, которых везде хватает. Да и вообще оказались удобными для разведения в неволе.

Ири росли в песке. От корнеплода вниз, в глубину, тянулись тонкие корни, жадно искавшие влагу и питательные вещества. Эти корни, собирая ири, люди даже не пытались вырвать. Просто отрезали от них корнеплод с вершками, длинными сухими стеблями. Вершки шли на крыши и корм животных. Корнеплод — в пищу людям. А корни давали новые ростки, чтобы получить наверху свою дозу солнечного света.

В отдельной глиняной миске на столе лежали горячие, только из печи лепёшки. Мы ели молча, с наслаждением, запивая мясо и хлеб крепким травяным взваром. И, честно говоря, если бы сейчас пришёл хозяин постоялого двора, мне было бы сложно оторваться от желанной еды. Скорее всего, ему бы пришлось ещё минут десять ждать, пока мы с Меоли за обе щеки уплетали снедь.

Возможно, старик знал об этом. А может, ему просто повезло. Так или иначе, когда в зал вошёл сам Дархан, мы уже заканчивали. Старик был сухой и жилистый, как корень пустынного растения, с седой щёткой усов, гладко выбритым подбородком и пронзительными глазами. Медленно подойдя к нашему столу, он опустил на него жёсткие узловатые кулаки. Так и встал, оперевшись на руки и с грозным прищуром глядя на меня:

— Что, наёмник, не сидится тебе на месте⁈ — сварливо пробурчал он.

— И я рад тебя видеть, почтенный Дархан! — улыбнулся я, ни на секунду не поверив, будто старик на меня злится.

Просто манера у него такая, подшучивать над друзьями. Первые пару раз я ещё повёлся, а затем перестал. Привык. Вот и теперь я широко улыбнулся, встав ему навстречу, и раскрыл крепкие объятия.

— Ишер! Бродяга ты неугомонный! — мы обнялись, похлопав друг друга по спинам. — Садись, доедай!.. Вижу, что путь у тебя выдался долгий… А что вы жрёте там в своих песках, я слишком хорошо знаю. И, конечно же, не одобряю: оно для желудка вредно.

Я благодарно хмыкнул и, вернувшись на своё место, принялся доедать. А Дархан, между тем, садиться не спешил. Он внимательно оглядел Меоли, покачал головой и, повернувшись ко мне, сообщил:

— Слух был, что ты в этих краях объявился. Рад видеть тебя живым и, похоже, не совсем бедным, — Дархан кивнул на мою спутницу.

От меня не укрылось, как его взгляд скользнул по метке на тонкой девичьей руке.

— Дархан, позволь представить тебе Меоли, она моя… попутчица. Меоли, это хозяин «Тенистого приюта», почтенный Дархан, человек, который много раз спасал мне жизнь, давая ночлег, наполняя фляги и делясь горячей едой.

— Всегда рад гостям, — вежливо поклонился Дархан девушке, а та в ответ смущённо кивнула, дожёвывая последний кусок лепёшки. — Как дела, Ишер? Как дорога?

— Дорога как дорога, Дархан. Пески всё те же, ветер дует, как всегда. Да и люди не меняются. Уж точно не за то время, что мы с тобой не виделись. А у тебя? Как дела в «Приюте»? Не донимают ли тебя странные гости?

— Пока всё спокойно, сынок. Торговля идёт, народ по тракту шныряет. Жалуются на цены, на дороги, на жару… В общем, всё как обычно. Разве что в последнее время торгуют особенно шустро. Скучать не дают. Но и веселить не спешат!.. — старик хмыкнул, садясь на лавку напротив.

— Дай догадаюсь. Тащат по своим посёлкам дерево из Золотой Воды? — усмехнулся я.

— Уже слышал? — улыбкой на улыбку ответил мне Дархан. — Повезло старому Лорху, ничего не скажешь… Ну и нам, выходит, за компанию. Всем от его новых богатств перепадает.

— Если бы ему повезло, то Паламан, что дарит людям мудрость, не обделил бы его своей милостью… — я показательно нахмурил лоб и покачал головой.

— Ты, я гляжу, не сошёлся с ним? — удивился Дархан.

— Скажем так… Ему сильно не понравились новости, которые я принёс! — вздохнул я.

— Гонцов не наказывают за дурные вести! — неодобрительно качнул головой Дархан. — Расскажешь потом, что там вы с ним не поделили… А пока скажи лучше, откуда тебя занесло к нам на сей раз.

— От самой границы Сухих Русел, — ответил я и пояснил своё странное появление: — Не стал давать круг по тракту. Срезал путь через пески.

— И как там? — заинтересовался Дархан.

Как и положено Законами Песков, мы ещё минут пять обменивались новостями. Но я видел, что Дархан уже чувствует: дело не только в любезностях. Когда беседа естественным образом пошла на убыль, он посмотрел на меня и прямо спросил:

— Ну, Ишер? Жена сказала, ты не просто пришёл поесть моего тушёного ящера. Говори, что за важное дело у тебя ко мне.

Допив последний глоток взвара, я поставил кружку на стол. И встретился взглядом со старым другом.

— Да, Дархан. Дело серьёзное. И касается оно не только меня. Хорошо, что ты сидишь. Потому что… Новости тебе очень не понравятся.

— Боишься, что выгоню тебя, как Лорх? — коротко, но мрачно хохотнул