Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов

Холод последнего часа был сметён за несколько минут, уступив место знакомому обволакивающему жару. Меоли, не выдержав усталости, уснула в седле, безвольно раскачиваясь в такт шагам перехана. Пришлось придерживать её животное за повод, чтобы глупая девчонка не свернула себе шею, шлёпнувшись вниз.

Впереди, в мареве воздуха от раскалённой земли, замаячили приземистые постройки Золотой Воды. Стены домов — из необожжённой глины и сырцового кирпича, а для защиты от редких ливней — широкие соломенные крыши. Кое-где виднелись и более добротные здания из тёсаного камня. Видимо, казармы стражи или амбары.

Всё это окружала невысокая, но толстая глинобитная стена, больше похожая на уставшего великана, который прилёг отдохнуть среди песков. Над плоскими крышами клубилась дымка: жители Золотой Воды уже просыпалось.

Запах от этой дымки был соответствующим. Как я уже говорил, дерево тут на вес золота, и для растопки используют колючки, прошедшие через пищевой тракт переханов. Немного обработать — и готов кизяк. Горит, дымит, воняет… Ничего страшного, в сущности. Когда привыкнешь.

Мы подъехали к воротам: двум массивным створкам из грубого, почти неотёсанного дерева, укреплённым бронзовыми полосами. Древесина была такой древней, что невольно закрадывалась мысль, а не использовались ли раньше эти ворота ещё где-нибудь?.. Под разрушенным Кечуном, например.

Меоли всё ещё спала, посапывая. Вздохнув, я достал из поясного мешочка баночку с мазью. А ещё свою личную печать — бронзовый штамп с переплетёнными символами имени и ремесла. Эта печать, заговорённая шептунами, была моим, можно сказать, удостоверением личности.

Аккуратно взяв девушку за руку, я приготовился поставить оттиск на тыльную сторону ладони. Но в этот момент Меоли дёрнулась и раскрыла глаза. Увидев мои приготовления, она попыталась вырваться.

— Что ты делаешь⁈ — в её голосе прозвучал настоящий ужас. — Это же клеймо рабов! Ты хочешь меня заклеймить⁈

— Успокойся! — буркнул я, не выпуская её кисти. — Это не клеймо. Это моя печать. Знак, что ты под защитой наёмника.

— Под защитой? — девушка смотрела на меня с подозрением, продолжая вырывать руку.

Пришлось разжать пальцы.

— Так уж заведено в нашем ремесле, Меоли, — терпеливо пояснил я. — Если пленник сбежит с такой меткой, другие наёмники знают: за ним есть заказчик, и трогать его не стоит. И работорговцы будут знать, что тебя нельзя хватать, иначе проблем с гильдией не оберёшься. Так что… С этой штукой на руке тебя, может, и задержат, чтобы вернуть мне. Зато и пальцем тронуть не посмеют.

— И… Как долго это держится? — спросила она, недоверчиво разглядывая бронзовую печать в моей руке.

— Несколько дней. Потом магия выцветает, и след исчезает сам. Ни шрама, ни ожога. Поверь, это куда лучше, чем если тебя схватит первая же шайка бродяг. Ну что, нужна тебе эта защита или нет? Решай быстрее. У ворот уже пялятся.

Меоли на секунду задумалась, а потом кивнула с таким видом, будто делала великое одолжение:

— Пообещай, что метка сама исчезнет! Или что её сможет снять шептун!

— Клянусь перед Песком и Водой, — ответил я, улыбнувшись.

— Ставь! — Меоли вздохнула и протянула мне руку. — Но только смотри, чтобы небольно!

Я фыркнул и быстрым, отточенным движением приложил печать к её коже. Пахнущая травами мазь на мгновение вспыхнула тёплым зелёным светом, и на девичьей руке остался ясный след. Стилизованный топор, обвитый узором из точек и линий, а под ним цифра «315».

— Готово. Может, ты и не станешь сбегать, но мне будет спокойнее… Пойдём, нужно побыстрее найти здешнего старосту.

Я спрыгнул с перехана и повёл его под уздцы.

— Что ты делаешь? — удивилась девушка.

— Мы входим в поселение, — отвечал я спокойно, но, боюсь, в глазах плескалось веселье. — Если ты не принадлежишь к золотым родам, то в пределах стен следует ходить пешком.

— Но я думала, что хоть до ворот… — Меоли попыталась спрятать удивление под глупым предлогом, но, посмотрев на ворота, осознала, что её объяснение было хуже молчания.

До ворот было шагов пятнадцать. Ехать последние пятнадцать шагов на перехане? Такое и в голову не пришло бы обычным жителям Вечных Песков.

— И правда… — смутившись, девушка соскочила на землю.

Ворота были распахнуты. Уплатив пошлину стражнику, который зевал так, будто едва проснулся, мы вошли внутрь. Переханов по узким пыльным улочкам, естественно, вели под уздцы.

— Наконец-то! — Меоли, несмотря на усталость, заметно оживилась.

И добавила, покрутив головой, но не обнаружив в зоне видимости ни трактира, ни гостиницы:

— Я сейчас готова съесть даже своего перехана! Вместе с шерстью и всем остальным!

Животное, которое она вела под уздцы, обиженно фыркнуло. И девушка тут же с извиняющимся видом погладила его по морде. А затем, чтобы побыстрее сгладить неловкость, прибавила:

— И вымыться бы! О, Арахамана, как я мечтаю вымыться!

— Сначала найдём старосту, — оборвал я её мечтания. — Потом еда и отдых.

— Но староста же никуда не денется! — округлив глаза, не поняла Меоли.

— Закон Песка гласит, что встретив демона пустыни, мы обязаны сообщить о нём. Каждому встречному! — сурово оборвал я её нытьё, хотя и сам думал о нормальной еде и кадке с водой. — Эти законы написаны кровью на коже тех, кто их не знал!

— Ой, как серьёзно-то… — вздохнула Меоли, покосившись на меня с обречённым видом. — Прям как дядя…

Я думал ответить, что её дядя — молодец, но мы как раз вышли на небольшую площадь, в центре которой зияла огромная, уходящая вглубь земли воронка. Это был тот самый колодец, давший название этому поселению.

Он напоминал чао́нды, древнеиндийские ступенчатые колодцы из моей прошлой жизни. Громадное, выложенное из тёсаного камня круглое отверстие уходило вниз на две сотни скачков. Внутри, по стенам, спиралью вилась узкая лестница, а на дне, в глубокой темноте, тускло поблёскивала вода.

Мы остановились, наблюдая, как местные жители — в основном, женщины с большими глиняными кувшинами на плечах — ловко спускаются и поднимаются по почти отвесным ступеням. Движения их были отработаны до автоматизма, но каждый шаг всё равно был на грани. Один неверный вздох, одно скольжение — и лететь им вниз, на каменное дно.

— Вот почему вода здесь золотая, — тихо сказал я, отвечая на молчаливый вопрос Меоли. — Пока донесёшь такой груз наверх, любая влага покажется сокровищем.

Девушка смотрела вниз с каким-то новым, непривычным ей, видимо, уважением:

— И они… Они так каждый день?

— Каждый день. По много раз на дню. Здесь нет реки, как в Междуречье. Здесь каждый глоток воды — это тяжёлый труд. Вода тут залегает очень глубоко, зато её много. Пойдём… — я тронул её за локоть. — Чем раньше предупредим старосту, тем лучше.

Старосту, человека по имени Лорх,