Зельеварение на Руси - Александра Леонидовна Баркова

происшествие в доме. Крестьянина мало волнует, как выглядит домовой, ему нужны ответы на вопросы, почему вдруг вытекло молоко из крынки и можно ли задобрить «дедушку», чтобы этого не случалось в дальнейшем.

Аналогично леший для горожанина – это сказочный персонаж, про которого, правда, сказок почему-то нет, а если и есть, то литературные, вроде «Снегурочки» Островского. Этакий человеко-пень. Еще в начале ХХ века возникла отличная идея женить его на Бабе-яге! И правда, он живет в лесу, она живет в лесу, оба одинокие…

Что такое леший для крестьянина? Это прежде всего риск заблудиться в лесу и погибнуть или – в самом лучшем случае – вернуться с пустыми руками (напомним, что крестьянина лес кормил, грибы были основной пищей не только в многочисленные посты, но и при неурожае). Заблудиться и сгинуть в лесу мог не только человек, но и корова (далее мы познакомимся с ритуалами, которые должны были отвести эту беду). Леший – это внезапно потерянный путь, ужас от надвигающейся темноты, страх и отчаянье… Как этот ужас мог бы жениться на Бабе-яге? А сама она, заметим, древняя ведунья, похороненная в чаще в гробу-домике на курьих, то есть окуренных дымом, деревянных столбах; тот самый дух умершего шамана, который не покидает мир людей, а поджидает своего преемника. Этот образ относится еще к охотничьей эпохе, а потому сохранился в сказках, но не в верованиях крестьянина-земледельца.

Леший и Баба Яга. Картина Николая Сергеева. 1910 г.

Государственное бюджетное учреждение культуры Ставропольского края «Мемориальный музей-усадьба художника Н. А. Ярошенко»

С русалкой для горожанина все ясно: это женщина с рыбьим хвостом. Правда, увидев на улице девушку с длинными распущенными (особенно светлыми) волосами, он безотчетно скажет: «Русалка какая!», но это не считается. Горожанин с детства знает, что пушкинское «русалка на ветвях сидит» подразумевает рыбо-деву, и не задается вопросами, как русалка со своим рыбьим хвостом смогла залезть на дерево и зачем она это сделала. Она же волшебная, какие тут могут быть вопросы!

Для крестьянина русалки – это надежда на весенние и летние дожди, риск получить солнечный удар, работая в поле, страх за жизнь маленьких детей и опасность купания в реке – вдруг затянет в омут! И при всем многообразии обликов русалок – от дитенка в грязной рубашке без пояса и красавицы в венке до голой безобразной старухи с грудями, перекинутыми за спину, – рыбо-девы в их числе нет. Она не русалка вовсе.

То, что городская культура так далеко ушла от традиционной, закономерно. Сменяются формы быта, грибы из замены мяса становятся лакомством, уходят в прошлое чудовищная детская смертность и изнурительный труд в поле, но остаются имена мифологических персонажей. Их начинают встраивать в современные формы культуры.

Однако мы будем говорить о традиционных.

Домовой: опора на предков

Чтобы понять, на чем основывается мифологическое представление, надо искать ту эмоцию, которую оно персонифицирует (и помнить, что в современном городе эта эмоция, скорее всего, утрачена). Домовой – это «дед», «хозяин», «большак», «набольший», то есть это не дух-покровитель, которым полезно обзавестись, не воплощение достатка, не персонификация справедливости типа «к стараниям прибавится богатство, а к лени беда». Нет, домовой – это нечто большее, это связь со своим родом, со всеми предками, которых помнишь, и с теми, о ком и не знаешь, это глобальное ощущение защищенности, которое человеку памятно по чувствам к собственным дедушке и бабушке.

В этом принципиальное отличие отношения людей к домовому от отношения ко всей остальной нелюди (и тем паче – к нежити). Домового не избегали, а если он разгневался и в хозяйстве начались проблемы, то его пытались унять, но ни в коем случае не изгнать, поскольку дом без домового был обречен на неудачи и трагедии. С домовыми, как и с любыми сверхъестественными существами, был связан ряд запретов, однако, с точки зрения современного человека, они вполне понятны даже для самых решительных материалистов. На первом месте идет запрет на брань в доме, особенно на непристойную – это крайне сердит домового. С точки зрения психологии этот запрет абсолютно рационален, поскольку любая брань фиксирует сознание человека на проблеме, а не на ее решении, и чем больше человек бранится, тем глубже увязает в проблеме, то есть, говоря языком крестьянина, испытывает на себе гнев домового. Домового также могло рассердить то, что женщина вышла из дому с распущенными волосами, – этот запрет берег крестьянку от скандала размахом на несколько деревень: как мы уже говорили, в народной культуре волосы, особенно женские, считаются вместилищем магической силы, поэтому недопустимо показаться «простоволосой», то есть с волосами, не заплетенными в косу (у девушки) или в косы, убранные под головной убор (у женщины). Такую крестьянку немедленно ославили бы ведьмой, и это навсегда убило бы ее репутацию. Простоволосыми представляются русалки и сестры-лихорадки, страшные демоницы (о них далее). Другие запреты более мифологичны: так, нельзя стоять на мусорной куче (для крестьянина это вопрос не гигиены, а противопоставления человеческого и инфернального), нельзя что-то класть на любимое место домового, нельзя работать ночью (время темных сил).

Женские головные уборы. Иллюстрация из книги Густава-Федора Паули «Этнографическое описание народов России».

Pauly Theodore, de. Description ethnographique des peoples de la Russie. Par T. de Pauly. Publie a I'occasion du jubile millenaire deI'Empire de Russie. Saint-Petersbourg, 1862

Широко распространены, в том числе благодаря сувенирам, представления о домовом как о волосатом длиннобородом старике, живущем за печью. Его волосатость – это уже знакомое нам качество сверхъестественных существ, именно из-за него домового соотносят с веником. Лохматый веник достаточно часто представляется местом обитания домового, причем не только в избе, но и в современных квартирах (автор лично беседовала с жительницами весьма комфортабельных домов, убежденных, что сантехника, компьютеры и прочие современные механизмы выходят из строя потому, что в доме отсутствует обычный веник и домовому негде жить; по их словам, после покупки веника техника работала исправно). Обиталище домового – любой лохматый предмет, это может быть сосновая или еловая ветка, подвешенная во дворе, пряди нечесаного льна, оставленные для него на чердаке или в подполе. Относительно же внешности домового заметим, что основное народное представление о нем – невидимый, а известные по этнографическим описаниям «старик» или «на одно лицо с хозяином дома» – это скорее ответы на вопросы фольклористов. Так что сувениры, изображающие домового в виде веничка, пожалуй, более мифологически точны, чем фигурки милого старичка.

Мотив лохматости и волосатости в образе домового – это проявление его связи