Зельеварение на Руси - Александра Леонидовна Баркова

со скотиной. Широко распространено поверье, что скотина домовому должна быть «в масть», и тогда она будет сыта, здорова и плодовита. Из-за важности цвета волос домового возникло поверье, что он на одно лицо с хозяином дома. Болезни и смерть скотины – свидетельство недовольства «деда». В некоторых случаях необходимо было увидеть домового, для этого человек проводил ночь в хлеву, спрятавшись за бороной (уже известный нам способ распознавания нечистой силы); а поскольку верили, что домовой может принять обличье кошки, зайца, собаки, то шанс на успех был. (Сходство с ритуалом обнаружения ведьмы – классический пример амбивалентности в мифологии.)

Домовой. Рисунок Ивана Билибина. 1934 г.

Mythologie generale. Paris: Larousse, 1934

Поскольку домовой – это персонификация связи с историей своего рода, то при переезде в новый дом его непременно забирали с собой. Предметы, в которых «переезжал» домовой, могли быть разными. Чаще всего это был горшок с углями из старой печи, что однозначно связывает домового с культом предков (у самых разных народов было распространено почитание предков у очага), сюда же относится переезд в помеле (веничке для обметания печи). Поскольку веник – символ домового, то неудивительно, что в нем его тоже перевозили. Домовой мог переезжать в деже с тестом или просто в куске хлеба – это говорит о его связи с культом мертвых, поскольку, по народным верованиям, покойные предки весьма активно участвовали в процессе выпечки хлеба. И совершенно шокирующим может показаться нам переезд домового в куске навоза из старого хлева, но следует помнить, что навоз – это удобрение, в некоторых ритуалах он символизирует скотину, так что таким образом показывали, что «дедушко» не разлучается со своей скотинушкой.

Домовой достаточно мало связан с магией растений, хотя мы и упомянули уже ветку хвойного дерева во дворе, в которой он может жить. В день Юрия Вешнего, когда скотину выгоняли на пастбища, и осенью, когда ее возвращали домой, к домовому обращались с просьбами заботиться о животных. Эти действия сопровождались ритуалами, где активно использовались растения. Любопытно, что домовому иногда приписывается сезонность: зимой он живет в доме, а летом или в хлеву (поверья Русского Севера), или даже на пастбищах, чтобы надежнее приглядывать за скотиной (украинские верования).

Лес и леший

Как ни странно, в народной культуре это совершенно разные, в чем-то противоположные мифологические персонажи. Лес – это составная часть мифологического хронотопа, то есть единства пространства и времени. А для любой мифологизированной культуры, хоть традиционной, хоть современной, пространство и время качественно неоднородны. Поскольку мифология – это выстроенная система эмоций, которые не могут быть только положительными, то персонификация негативных эмоций совершенно необходима и в этом смысле полезна.

Лес – это образ «того света», но не в угрожающих формах христианского ада, а в спокойном восприятии человека древности, когда о смерти говорили «отойти», что подразумевало буквальную пространственную близость мира мертвых. Это мировоззрение основывалось на крайне высокой ранней смертности, в возрасте тридцати-сорока лет, что было нормой в охотничью эпоху. Избушка Бабы-яги, расположенная не в чаще, а на краю леса, – отголосок той древней культуры. Захоронения в чаще и демонизация чащи – явления более поздние. А от охотничьей древности остались ритуалы лесного погребения, дожившие до начала ХХ века, – правда, хоронили уже не человека, а «русалку» и других мифологических персонажей, которых в обряде изображали чучела.

Леший. Рисунок Н. Брута для обложки одноименного журнала. 1906 г.

Леший. – 1906. – № 1

Именно поэтому в лесу проходили праздники, имевшие языческое происхождение, прежде всего Купала. Во время праздников крестьяне буквально уходили на тот свет, а затем возвращались в мир живых. Современному горожанину такое спокойное отношение к смерти чуждо, и потому мы впадаем в одну из двух крайностей: или воспринимаем лес на руссоистский лад с его понятием, что «природа добрая» (отчего лес в нашем сознании лишается не только мифологических, но и вполне реальных опасностей), или же превращаем его в обиталище чудищ (вспомним Запретный лес в книгах о Гарри Поттере и Темнолесье в «Хоббите» Толкина – в обоих случаях лес населен гигантскими пауками, которые довольно удачно персонифицируют страх горожанина перед чащей, а еще тот факт, что обычный горожанин в лесу заметит только насекомых и им подобных существ).

Итак, для крестьянина лес – это законная и правильная иномирная часть реальности, связанная со смертью. Это касалось не только пространства, но и времени, причем наибольшее значение имел весенний период, когда лес одевается листвой. В южных местностях считалось очень важным, чтобы лес зазеленел к Юрию Вешнему (6 мая), иначе год будет неурожайным. У всех славян, от севера до юга, крайне дурной приметой было, если кукушка первый раз куковала «на голый лес» – это предвещало неурожай, голод и падеж скота. Природная примета мифологизировалась, и любой громкий голос, прозвучавший до появления лесной листвы, стал считаться магической причиной неурожая: в это время нельзя было петь и вообще следовало избегать громких звуков. Подобные запреты сходны с запретами, связанными с покойниками в доме, что снова возвращает нас к образу леса как мира мертвых.

Другой весенний запрет построен на буквальном восприятии метафоры «голый лес»: у гуцулов женщинам запрещалось прясть во дворе, пока на деревьях не появится листва, иначе лес проклянет: «пусть будут одеты, как я теперь». Заметим, что запрет этот вполне практичен и рационален: в это время еще слишком холодно, чтобы неподвижно сидеть на улице.

Суммируем: лес как мифологический персонаж – это сила смертельная, но неагрессивная, карающая только в исключительных случаях при явном нарушении запретов. Лес с его сезонными ритмами – это воплощение Закона, поэтому пастухи и охотники регулярно заключали с лесом договор, который затем тщательно соблюдали.

Не будет преувеличением сказать, что леший… противоположность лесу.

Если лес воплощает в себе глобальный порядок, то леший действует индивидуально и хаотично: он запутывает людей, причем беспричинно, может спонтанно принимать любой облик, от животного и птицы до человека, в том числе родственника и женщины. Леший – ходячая неправильность: в человеческом облике его одежда запахнута на левую сторону; и это же является средством борьбы с ним: если человек заблудился, он должен надеть всю одежду наизнанку и даже поменять обувь местами, тогда дорога найдется. Эффективность этого магического действия подтверждают многие грибники, и психологи не возражают, поскольку такие заведомо неправильные действия заставляют посмотреть вокруг свежим взглядом и принять решение, отличающееся от предшествующих, неверных. Неудивительно, что место обитания лешего – «неправильные» деревья: вывороченные с корнем, дуплистые.

Русские крестьяне верили, что леший уходит спать на зиму в