Точка зрения слуги. Письма американского негра о русской революции (1917-1918 гг.) - Александр Владимирович Быков

те 15 минут, которые я пробыл там, трое буквально свалились. Капитан спустился вниз узнать, сколько работает котлов. Ему ответили – шесть. Капитан сказал: «Как можно скорее запустите остальные и доложите, когда все будет готово». Когда все было готово, старший техник доложил об этом капитану. И капитан сказал: «Давай!» Мы шли со скоростью 80 узлов в час.

Послу становилось все хуже. Он попросил меня пригласить капитана. Капитану он сказал, что он должен быть в Лондоне как можно скорее и что это очень важно. И именно после этого капитан дал команду: «Давай!»

Шел четвертый день нашего пути, мы огибали северное побережье Норвегии. В два часа ночи посол позвал меня и сказал: «Фил, я весь горю. Дай мне попить». Температура подскочила под 1040.[89]Странный корабль, света нет. Кругом кромешная тьма, и я ужасно себя чувствую. Никогда не думал, что при таком ужасном самочувствии еще можно оставаться в живых. Мимо койки прошел доктор. Чтобы хоть как-то закрепить ее на полу, я привязал ее к шестидюймовой пушке. Доктор спросил: «Как Вы себя чувствуете, Фил?» Я ответил: «Мне так плохо, доктор». Он сказал: «Вы будете в норме, когда сойдете на землю». Я ответил: «Боюсь, я не доживу до этого момента». Он сказал: «Знаете, люди умирают каждый день» – такое вот ободрение. Я пошел в буфетную (pantry) и сделал послу солодовый напиток, после которого, по его словам, ему стало намного легче. Я вернулся на свою «прыгающую» койку, но минут через двадцать посол опять позвал меня – он не мог уснуть. Спирта у доктора не было, только «бурбон»[90]. Я растер им посла, и в 7 часов утра он еще спал. Я на четвереньках направился в ванную, т. к. желудок подсказывал мне, что, после того как мы снялись с якоря, это было самое подходящее для меня место. Я посмотрел в иллюминатор, и увиденное очень меня обрадовало. Мы были в Атлантическом океане. Море было очень спокойно, ярко светило солнце. В два часа к нам подплыли два британских подводных эсминца, чтобы провести нас через минную зону. По телеграфу нам сообщили, что мир будет заключен, но капитан приказал не отходить от оружия. Он сказал: «Эти немцы никогда не держат слово.

Если увидите какую-нибудь подводную лодку, пошлите ее ко всем чертям». Мы не увидели ни одной. Следующим утром мы прибыли в небольшой порт Инвергордон[91] на северном побережье Шотландии. На борт поднялись три или четыре офицера, после непродолжительного разговора с ними посла опять уложили на носилки, я и м-р Джонстон были с ним. Когда все было готово, мы отправились в госпиталь американской армии, располагавшийся в горах, в 18 милях. Мы уложили посла в постель, и он тотчас стал поправляться, с каждым днем самочувствие его улучшается. Мы пробудем здесь, пока посол не окрепнет для дальнейшего пути, затем сразу отправимся в Лондон.

* * *

Лондон, Англия

5 января 1919 г.

Миссис Френсис!

Только что посол попросил прочитать Ваше письмо от 17 декабря, полученное сегодня утром. Я бы написал Вам чернилами, но не могу надолго отлучаться от посла. Сейчас он в военно-морском госпитале США; помимо м-ра Перри и м-ра Джонстона, за ним ухаживают две медсестры и пять докторов, но, несмотря на это, мне и на десять минут нельзя отлучиться, не получив за это хороший нагоняй. Я так расстроен, что не знаю, соберусь ли написать еще одно письмо. Я написал такое обстоятельное, интересное письмо о нашем переезде из Архангельска в Лондон и, узнав, что Вы его не получили, очень расстроился. Если Вы все-таки получили его, дайте знать, пожалуйста, когда будете писать послу.

…Миссис Френсис, вчера исполнился месяц, как мы прибыли в Лондон из Шотландии. Все это время мы живем в отеле «Гайд-Парк». В пятницу, 3 января, доктор сказал послу, что он сдержал свое обещание – разрешил ему увидеть президента и побывать на всех обедах и приемах во время пребывания президента в Лондоне. Доктор сказал, что визит президента в Лондон завершился, он возвратился во Францию, так что все они готовы к проведению операции – как на это смотрит посол? Посол ответил, что это решать докторам, а не ему. Три дня доктор ждал своего ассистента, уехавшего в Париж. После его возвращения целых два дня они только и делали, что кругами ходили вокруг посла. В результате оба заключили, что посол вполне здоров. А в четверг вечером доктор сказал – в субботу утром быть готовым к операции.

В пятницу мы поехали в госпиталь, а в субботу в 11.55 посла положили под воздействие эфира, на это ушло 20 минут. Он все время повторял: «Я иду, я иду», а последнее, что он сказал, было: «Я пришел». Все это время я держал его за руку. Затем его положили на носилки и увезли в операционную. Я сказал доктору, что в трудные минуты я был с послом и что, если он не возражает, я хотел бы и сейчас быть с ним, но доктор ответил: «Нет, Филип, Вам в операционную лучше не ходить». М-р Перри и м-р Джонстон тоже были там, но в операционную они не пошли. Через двадцать три минуты операция закончилась, и посла перевезли обратно в его палату. Через тридцать одну минуту он открыл глаза и спросил: «Фил, операция закончилась?» Я ответил: «Закончилась, сэр». Затем в палату вошел доктор и, спросив о самочувствии посла, рассказал пару забавных историй. Доктор Янг[92], проводивший операцию, сказал: «Губернатор, Вы держались молодцом!» Он сказал: «Ваши нервы оказались прочнее моих». Посол ответил: «Это потому что на мне не было такой ответственности». Миссис Френсис, если бы Вы были в тот момент в палате, Вы бы не поверили, что послу только что сделали операцию. Он выглядит по-прежнему великолепно, а сейчас шутит с докторами…

…М-р Перри и мисс Мейми сейчас живут в отеле. Мы с м-ром Джонстоном – в госпитале. Моя койка стоит в 10 футах от посла, т. к. он частенько зовет меня…

…Я вошел в его палату и спросил: «Губернатор, как Вы себя чувствуете?» Он ответил: «Замечательно». Я сказал: «Доктора, м-р Джонстон, медсестры – все здесь. Если Вам что-нибудь понадобится, они Вам помогут, а я ненадолго отлучусь». Он сказал: «Какие медсестры? Я хочу, чтобы здесь были Вы». Он сказал докторам, что я при нем вот уже несколько лет и что я лучше любой медсестры знаю, что ему