Точка зрения слуги. Письма американского негра о русской революции (1917-1918 гг.) - Александр Владимирович Быков

в Москве. Эти немцы опять приближаются. Сегодня утром посол сказал, что было бы очень хорошо, если бы у нас был наш старенький проверенный «форд», потому что, возможно, мы будем вынуждены уехать отсюда в любой момент, причем на автомобиле.

Только что посол позвал меня и сказал к вечеру понедельника подготовить меню на 30 человек. Я сказал, что это невозможно, т. к. сегодня суббота, т. е. выходной, воскресенье – тоже выходной, ну а понедельник – большой выходной, итого три дня. Все эти дни – выходные, потому что в эти дни здесь все закрыто. Думаю, что подготовить все смогу только во вторник. Кто-то голодает, а кто-то пирует. Это будет обед в честь мэра города. И это неплохая мысль – он так помог нам с продуктами. В том письме я спрашивал про сестру Пирс. Надеюсь, у нее все хорошо.

Сегодня я купил прекрасное кружево, которое плетут крестьяне и которое я хочу привезти домой. Я могу.

На этом заканчиваю.

С уважением, Филип.

* * *

Вологда, Россия

28 апреля 1918 г.

Миссис Френсис!

Пишу Вам сегодня, но письмо это не уйдет раньше вторника или среды.

Сегодня ровно два года, как посол в России (мы приехали сюда 28 апреля 1916 года), – два очень быстрых и захватывающих года.

В своих письмах я всегда мог сообщить Вам, что посол здоров, но на этот раз, к сожалению, вынужден сказать, что он совсем не здоров.

Сегодня уже неделя, как посол в постели. В постели – это значит, когда мне удается его там удержать. Я вложу записи, которые у меня есть, из которых видно, сколько раз в сутки он вынужден ходить в туалет, и каждый раз он ходит кровью. Я пригласил самого лучшего доктора в Вологде, и через пару дней он поставит посла на ноги, если только сам посол поможет нам в этом. Это самая тяжелая из всех болезней, которыми посол болел за всю свою жизнь. Вот уже четверо суток я не отхожу от него. Я так рад, что в силах делать это, иначе, если бы я за ним не присматривал, он целый день был бы на ногах.

Вчера из Петрограда прибыли автомобиль и «Виктория»,[98] я ездил разгружать. Когда вернулся, посол уже встал и оделся. Каких усилий мне стоило убедить его вернуться в постель! Потом я запер двери и сказал всем посланникам и секретарям, что никто не войдет к нему без моего разрешения. Они сказали: «Но у нас для него важные сообщения». Я ответил: «Сообщения подождут, ничего с ними не случится».

Из еды ему разрешены только яйца всмятку – одно в 8 часов утра, второе – в 8 часов вечера. Это все, что ему было разрешено есть пять дней, поэтому нетрудно представить, как он похудел. Доктор строго-настрого наказал мне другого ничего не давать. Болезнь эта – из-за какого-то внутреннего разрыва, который сейчас начал уже заживать, и любая грубая пища типа мяса или хлеба может снова вызвать кровотечение. Я стараюсь как можно лучше описать Вам эту болезнь. Я спрашивал доктора ее название, чтобы сообщить Вам. Он ответил, что специального названия нет, но он постарается описать ее. Ею может заболеть каждый в любой момент. Я хотел знать причину этой болезни, доктор сказал, что причины могут быть разные. Это может быть из-за плохой воды – но это исключено, т. к. я всегда внимательно слежу за питьевой водой и использую только самую чистую и лучшую воду. Доктор сказал, это может быть от консервированных фруктов и вообще от любых консервов, но последние полгода мы живем только на американских консервах.

В комнате, где живет посол, нет ванной комнаты и до туалета ему идти столько же, сколько от Вашей комнаты до его. Я обзвонил все больницы насчет стула наподобие того, который Вы обычно используете, когда кто-нибудь болен. С тех пор как заболел посол, я вспоминал о нем тысячи раз. В Вологде нет ничего подобного. Когда я позвонил и описал, что мне нужно, думаю, там решили, что я шучу, т. к. они засмеялись и сказали, что никогда не слышали о таком. Тогда я купил большое цинковое ведро, вырезал для него сиденье, и, когда я первый раз подал его послу, он задал мне такой нагоняй. Он сказал: «Это лучшее приспособление из всех, что были. Что же ты, черт возьми, раньше не додумался смастерить его?»

В четверг сиамский посланник сообщил мне, что в 4 часа приедет фотограф сделать несколько снимков. Я сказал: «Замечательно». Он попросил меня подготовить посла. Я ответил, что посол недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы выходить из комнаты. Посланник спросил: «Вы считаете, это нарушит предписания доктора?» И я ответил: «Это нарушит предписания не только доктора, но и мои собственные». Спустя 20 минут посол позвал меня и в присутствии пяти или шести человек сказал, что хочет одеться. Я спросил: «Губернатор, как Вы думаете, миссис Френсис, будь она здесь, разрешила бы Вам подняться?» Он ответил: «Уверен, она не задумалась бы ни на минуту». Тогда я сказал: «Этим же господам Вы говорили, что миссис Френсис послала меня заботиться о Вас, кроме того, буквально перед отъездом я пообещал м-ру Пэри приложить все усилия, чтобы доставить Вас обратно целым и невредимым, поэтому прошу Вас не вставать сегодня». Он сказал: «Джентльмены, сегодня никаких фотографий». Но какой речи мне это стоило!

Когда собирается человек шесть или восемь, каждый предлагает свое лекарство. Посол с удовольствием готов попробовать каждое из них, но он терпеть не может выполнять предписания врачей. Один посоветует поджаренный хлеб, другой – кукурузную кашу. Когда они посоветовали все это, я извинился и сказал, что буду давать послу только то, что говорит доктор, и ничего более. Сегодня доктор сказал, что можно дать немного каши, яйцо и три стакана молока, так что можно сказать, он поправляется. Французский посол и м-р Армор посоветовали ему попробовать гоголь-моголь. Посол обрадовался и сказал: «Да, сделайте мне стаканчик». Я ответил: «Извините, сэр, но доктор не разрешил». Он сказал: «Но м-р Армор говорит, это не принесет никакого вреда». «Да, сэр, но доктор сказал, это не принесет и пользы». Видите, он охотно послушает м-ра Армора, но не доктора.

Доктор говорит, что за всю свою тридцатилетнюю практику он не встречал человека здоровее нашего посла. Посол просил меня передать ему, что он может бегать и прыгать так же, как и 30 лет назад, только что не так долго. Доктор