Точка зрения слуги. Письма американского негра о русской революции (1917-1918 гг.) - Александр Владимирович Быков

и постоянно покупать по такой цене невозможно. У меня довольно много знакомых среди крестьян. Когда мы приезжаем на новое место, первым делом я еду в деревню и знакомлюсь с крестьянами – это единственный способ достать продукты.

Наши солдаты наступают на большевиков с этой стороны, а японцы – с востока. Если не поспешить, не знаю, что может случиться с бедными людьми.

Только что ко мне зашел капитан Стюарт, который командует американскими подразделениями. Он не говорит по-русски и спрашивал, как сдать белье в прачечную. Я отвел его в японскую прачечную, и он сказал, что ему нужно постирать белье на 30 офицеров, там подумали и запросили 1000 рублей за работу. Я спросил капитана, как у него с продуктами, и он ответил, что хорошо. Тогда я сказал русской женщине, которая там работает, что половину мы заплатим деньгами, а половину продуктами. Она сказала – ради бога, давайте лучше продукты, чем деньги. И я обменял ей сахар, кофе, чай, сухари и тушенку. За продукты можно достать все что угодно. Тысячи голодают. Коробочку табака по 4 цента здесь можно продать за 40–50 рублей – нигде нет табака.

На этом должен закончить, т. к. закончилась бумага.

Простите за такое длинное письмо. Если бы я стал рассказывать обо всем, что происходит здесь каждый день, этого бы хватило на целую книгу.

До свидания. Всем всего хорошего.

С уважением, Филип.

* * *

Лондон, Англия

5 января 1919 г.

Миссис Д. Р. Френсис!

Только что посол попросил прочитать Ваше письмо от 17 декабря, полученное сегодня утром. Я бы написал Вам чернилами, но не могу надолго отлучаться от посла. Сейчас он в военно-морском госпитале США, помимо м-ра Перри и м-ра Джонстона, за ним ухаживают две медсестры и пять докторов, но, несмотря на это, мне и на десять минут нельзя отлучиться, не получив за это хороший нагоняй. Я так расстроен, что не знаю, соберусь ли написать еще одно письмо. Я написал такое обстоятельное, интересное письмо о нашем переезде из Архангельска в Лондон и, узнав, что Вы его не получили, очень расстроился. Если Вы все-таки получили его, дайте знать, пожалуйста, когда будете писать послу.

Так вот, миссис Френсис, как раз вчера исполнился месяц, как мы прибыли в Лондон из Шотландии. Все это время мы живем в отеле «Гайд-Парк». В пятницу, 3 января, доктор сказал послу, что он сдержал свое обещание – разрешил ему увидеть президента и побывать на всех обедах и приемах во время пребывания президента в Лондоне. Доктор сказал, что визит президента в Лондон завершился, он возвратился во Францию, так что все они готовы к проведению операции – как на это смотрит посол? Посол ответил, что это решать докторам, а не ему. Три дня доктор ждал своего ассистента, уехавшего в Париж. После его возвращения целых два дня они только и делали, что кругами ходили вокруг посла. В результате оба заключили, что посол вполне здоров. А в четверг вечером доктор сказал – в субботу утром быть готовым к операции.

В пятницу мы поехали в госпиталь, а в субботу в 11.55 посла положили под воздействие эфира, на это ушло 20 минут. Он все время повторял: «Я иду, я иду», а последнее, что он сказал, было: «Я пришел». Все это время я держал его за руку. Затем его положили на носилки и увезли в операционную. Я сказал доктору, что вместе с послом прошел через многие испытания и что, если он не возражает, я хотел бы и сейчас быть с ним рядом, но доктор ответил: «Нет, Филип, Вам в операционную лучше не ходить». М-р Перри и м-р Джонстон тоже были там, но в операционную они не пошли. Через 23 минуты операция закончилась и посла перевезли обратно в его палату. Через 31 минуту он открыл глаза и спросил: «Фил, операция закончилась?» Я ответил: «Закончилась, сэр». Затем в палату вошел доктор и, спросив о самочувствии посла, рассказал пару забавных историй. Доктор Янг, проводивший операцию, сказал: «Губернатор, Вы держались молодцом»! Он сказал: «Ваши нервы оказались прочнее моих». Посол ответил: «Это потому что на мне не было такой ответственности». Миссис Френсис, если бы Вы были в тот момент в палате, Вы бы не поверили, что послу только что сделали операцию. Он выглядит по-прежнему великолепно, а сейчас шутит с докторами.

М-р Перри и мисс Мейми сейчас живут в отеле. Мы с м-ром Джонстоном – в госпитале. Моя койка стоит в 10 футах от посла, т. к. он частенько зовет меня.

Я вошел в его палату и спросил: «Губернатор, как Вы себя чувствуете?» Он ответил: «Замечательно». Я сказал: «Доктора, м-р Джонстон, медсестры – все здесь. Если Вам что-нибудь понадобится, они Вам помогут, а я ненадолго отлучусь». Он сказал: «Какие к черту медсестры? Я хочу, чтобы здесь был ты». Он сказал доктору, что я при нем вот уже несколько лет и что я лучше любой медсестры знаю, что ему нужно и что он хочет.

Бедняжка мисс Мейми, вот уже три дня она в постели – у нее очень сильная простуда и болит горло. Она была здорова, но на прошлой неделе в среду пошла в гости на ужин, а на следующее утро у нее пропал голос. Я умолял ее не ходить, и теперь она говорит, что если бы послушала меня, то не заболела бы.

О, этот Лондон, нам он ужасно надоел! Это не что иное, как огромный, разросшийся от тумана город. Как здесь холодно и, представляете, – негде согреться. Россия по сравнению с Лондоном – просто солнечный курорт. Каждые 15 минут идет дождь, но самое интересное – жители Лондона даже не замечают, когда идет дождь. Они не обращают никакого внимания на дождь, так же как мы – на солнце.

После операции я улизнул на несколько минут навестить еще одну мою пациентку – мисс Мейми, узнать, как она. Придя к ней в комнату, я подозвал ее к окну. Отель «Гайд Парк» расположен как раз напротив великолепного Гайд-Парка. Было очень холодно и лил такой же сильный дождь, как в последний раз, когда мы были в Калифорнии. Но парк чернел от детских колясок, и тысячи женщин катались верхом. «А так каждый день», – ответила медсестра на мой вопрос о том, знает ли она, что на улице дождь. Она сказала: «Мы выходим просто подышать свежим воздухом». Единственное, что могу сказать, – они надышались.

Должен сообщить Вам