Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

Двадцать второго апреля тысячи людей собрались на Национальном стадионе Кингстона, чтобы послушать лучших музыкантов острова, среди которых были Деннис Браун, Берес Хаммонд, Диллинжер, диджей Биг Юс, группы Culture, The Mighty Diamonds, Ras Michael & The Sons of Negus, а также Джейкоб Миллер, который вместе со своей группой Inner Circle записал самую популярную песню страны того времени – Peace Treaty Special, трибьют Маршаллу, Мэссопу и заключившим мир группировкам на мотив песни When Johnny Comes Marching Home Again [22] времен Гражданской войны в США, исполненный в стиле рокерс[55]. «Человек может снова ходить по улицам, урра эх у эх урра, – заливался Миллер. – От Тиволи до Джанга, от Лизард-тауна до Ремы – урра!» Питер Тош отыграл потрясающую программу, то и дело сопровождая выступление колкими высказываниями в адрес присутствовавших политиков. Затем на сцену вышел Марли, и толпа взорвалась оглушительным ревом.

Когда The Wailers вдохновенно исполняли песню Jamming, Марли позвал на сцену политических лидеров. Его длинные дреды рассекали ночной воздух, он танцевал, словно одержимый, распевая: «Покажите людям, что вы любите их как следует, покажите людям, что вы объединились». Мэнли стоял слева от Марли, Сиага справа, и они протянули друг другу руки. Марли схватил их, соединил и поднял над своей головой так, чтобы все увидели. Зрители были поражены. «Да пребудут с нами любовь и процветание, – произнес Марли. – Джа растафарай. Селассие Первый».

Музыка Марли соединила три элемента: власть, утраченное единство и молодую нацию. Казалось, культура вышла за рамки политики.

СКАЧОК ДАВЛЕНИЯ

Но было и другое. За пять дней до концерта солдаты открыли огонь по мирной демонстрации, выступавшей за улучшение санитарных условий. Трое протестующих были убиты. Лидер Центрального совета по перемирию, призывавший покончить с полицейской коррупцией, покинул остров, опасаясь за свою жизнь. Полиция остановила и обыскала такси, в котором ехал Клод Мэссоп, а затем безжалостно расстреляла его, выпустив пятьдесят пуль [23]. Мирное соглашение было уничтожено, как и социал-демократический эксперимент Мэнли. В 1980 году Сиага и ЛПЯ одержат безоговорочную победу в выборах, которые очень вовремя поддержит администрация Рейгана в Вашингтоне. Почти девятьсот человек погибли в тот год в результате волны насилия, вызванной выборами.

Регги-индустрия также ощутила возросшее давление. В опьяненные независимостью шестидесятые Studio One Коксона Додда и Treasure Isle Дьюка Рида существовали за счет доходов от местных саунд-систем. Однако студия «Черный ковчег» финансово зависела от внешнего потребителя регги-индустрии, которая постепенно становилась международной. Даб Ли Перри отчасти был ответом растущему международному спросу на регги. Музыка регги была не только социально стабилизирующей силой – она стала важным коммерческим продуктом.

Давление неравномерно легло на хрупкие плечи музыкантов. Резиденция Боба Марли на Хоуп-роуд в верхней части города стала магнитом для секты «Двенадцать колен», которая стала открыто заискивать перед белыми и цветными богачами. Беднота начала собираться в районе Хоуп-роуд. Сотрудник архива Марли Роджер Стеффанс уверен, что к концу 1970-х от Марли напрямую зависели доходы шести тысяч людей. К 1979 году команда Марли обнаружила, что за ними следят оперативники ЦРУ. И в то же время, несмотря на диагностированный рак, Марли выдерживал напряженный гастрольный график и выполнял свои обязательства вплоть до конца 1980 года. «Это сильно сказалось на нем, – говорит Стеффанс. – Он на самом деле хотел уйти». Одиннадцатого мая 1981 года Марли не стало.

В начале 1978 года студия Перри «Черный ковчег» стала центром Бобо Ашанти – ортодоксальной растафарианской секты, придерживавшейся идеи превосходства черных, которую возглавлял Принц Эммануил Эдвардс. Биограф Перри Дэвид Кац отмечает: бобос, адепты секты, надеялись, что Перри и его «Ковчег» помогут распространить их послание – примерно так же, как в случае с Марли и «Двенадцать колен». Сотни человек материально зависели от бизнеса Перри. Однако к концу года Перри разорвал связи с бобос, сбрил пышные дреды и отменил встречи с группами и посетителями. Он начал разбирать студию. Он покрыл «Ковчег» коричневой краской и граффити-тегами, замазывал прежние слова и изображения. Летом 1983 года «Черный ковчег» сгорел дотла.

Перри сказал, что сам поджег его.

Годы спустя Перри сделал невероятное заявление Кацу, поражавшее своей спонтанностью. Он сказал: «Первый и второй миры живы, но с третьим покончено, потому что я, Ли „Скрэтч“ Перри, знаю главу МВФ, боссов Банка Англии, Мидленд-банка и Международного джайро-банка…»[56]

«Третий мир засосало, – продолжал он. – Игра окончена: дороги, улицы и полосы – всюду стоит блок, так что если вы не очень хорошо видите, то сходите к специалисту по глазам и еще раз взгляните на дорогу. Дорога заблокирована; все дороги заблокированы…»

«Музыка регги – это проклятье, высшая степень разрушения, – произнес он. – Логика, чистая логика» [24].

Лихорадочные мечты о прогрессе зажгли Бронкс и Кингстон. Можно сказать, что поколение хип-хопа родилось в этом пожаре.

(3) Кровь, огонь и музыка по случаю

Банды Бронкса

Когда для пуэрториканцев и черных наступит справедливость?

– Эдди Пальмери

Мы устали молиться и маршировать, думать, изучать.

Братья хотят резать, стрелять, красть и сжигать.

– Гил Скотт-Херон

В летних сумерках Бронкс начинает мерцать.

Взрослые рассаживаются на стульях возле магазинчиков, которые держат иммигранты, и потягивают пиво и сок, наслаждаясь беседой. Подростки за углом катаются на поблескивающих велосипедах. Мальчишки в новых скрипучих кроссовках стучат баскетбольным мячом по будто пергаминовому асфальту. Звуки сальсы, дэнсхолла и хип-хопа разливаются в воздухе, как холодная вода из старого, покосившегося гидранта на углу.

Электрический свет играет в каштановых локонах сидящей тут же девочки, потирающей бровь. Он переливается в сетчатом ограждении пустыря, бликует на валяющихся кругом бутылках Snapple[57] и пакетиках из-под чипсов, отражается от чисто вымытого зеркала машины нью-йоркской полиции, припаркованной возле входа в метро. Пылающая огнями ночь опускается на городские каньоны.

Этот район на картах обозначен как Моррис-Хайтс, местные зовут его Восточным Бронксом, а весь остальной мир считает Южным Бронксом – как говорят, это «всё, что южнее Фордхэм-роуд»; здесь на полпути к одному из холмов расположена средняя школа 117.

«Я живу неподалеку, но никогда сюда не захожу», – произносит Майкл «Лаки Страйк» Коррал, ступая на неосвещенную детскую площадку. Некогда член банды «Диких черепов», ныне он «король зулусов» и член Мирового совета организации «Нация зулусов». По этим улицам он прохаживается с важным видом, ведя на коротком поводке нетерпеливого глазастого щенка питбуля. Двумя днями ранее он спас пса от юных членов банды «Кровавые», которые собирались ради веселья всадить в него пару пуль.

В углу школьного двора высится бетонная стена, за которой находится гандбольная площадка. Попасть туда можно через один-единственный вход. Площадка погружена в тень, которую отбрасывает пятиэтажное школьное здание. За ним на высоте второго этажа, на пересечении Сто семьдесят шестой улицы и Моррис-авеню школьный участок огибают тротуары перекрестка Сто семьдесят шестой улицы и Моррис-авеню – лучшие места для наблюдения за разными гладиаторскими занятиями на школьном дворе: от соревнований по гандболу до посвящения в члены банды.

«В 1970-х копьеносцы[58] устраивали там сходки и строились в „ряды апачи“[59], – рассказывает Лаки. – Я приходил сюда посмотреть».

По центру стены красовалось граффити: джинн – символ посвящения в члены банды. Рядом стояли двадцать парней, построенные в две шеренги. Если парнишке удавалось пробраться между ними под градом ударов кулаками, ботинками, цепями и бейсбольными битами и дотронуться до джинна, ему дозволялось носить форму – джинсовую куртку с нарисованным на спине зеленым джинном, ее расшивали буквами и заплатками, железными крестами, свастиками, символами войны. Нашивки нужно было заработать, самым почетным знаком было сделанное вручную большое изображение воина с кожей бронзового цвета,