Единственная для дикого - Аня Истомина

Еду на встречу с бывшим мужем, включив радио погромче. Слушаю ритмичные мелодии, пританцовываю и заставляю себя поверить в то, что я отлично себя чувствую. Что я счастлива. Что я кайфую от жизни! О-о-о, да я просто белый свет увидела, как мы разошлись!

Заезжая на парковку возле ЗАГСа, волнуюсь как когда-то перед свадьбой. Не потому, что я боюсь самого развода. Боюсь, что увижу сейчас такого же несчастного, как я, Серёжу, с бездной вместо глаз, и все-таки не выдержу, выдам себя. А он все поймет.

Припарковавшись, достаю из сумки духи и пшикаюсь, а после вылезаю на мороз и оглядываюсь. Машины без пяти минут бывшего мужа не вижу, но и я приехала немного раньше, у него еще есть время, не опаздываем.

— Василиса, — слышу окрик за спиной.

Узнаю голос Серёжи. Оборачиваюсь и недоуменно смотрю, как он выбирается из новенького красивого Ленд Ровера цвета хаки. У Серёжи был старый Лексус, девяностых годов выпуска, и он его категорически не собирался менять, считая, что главное в машине — надежность, а не красота.

Но, эта машина очень красивая, как с обложки. Да и сам Серёжа… тоже… не выглядит страдающим и умирающим от горя.

12. Осознание

Я в отпуске второй день и уже бы махнул в деревню к Егору, но меня в городе держат не законченные дела.

Василиса начала активно заниматься разводом и глумила мне голову два дня с попытками сделать это удалённо. А я, как последняя сволочь, бессовестно врал ей о том, что не могу установить сраное приложение и подписать заявление онлайн. Но, когда Василиса предложила вариант встретиться, я понял, что отмазываться бессмысленно.

Какой толк откладывать неизбежное, если так или иначе, нам всё равно придется развестись? Не была бы она беременна, я бы, возможно, ещё попытался вразумить эту козу, наступив на свою гордость. Я не уверен, что смог бы её простить и потом не сживал со свету своей ревностью к этому Валенку, с которым у неё внезапно закрутилась интрижка.

Но, в то же время я осознаю и свою вину.

Я реально очень много пропадал на работе, желая дать ей лучшую жизнь. А теперь Вася ждёт ребёнка, и я понимаю, что обратной дороги нет. Однако моё уязвлённое самолюбие всё равно толкает меня на какие-то странные поступки, которые в обычной жизни я бы просто не стал делать. Например, я купил машину. Зная, что многие женщины падки на роскошь, мне захотелось её впечатлить. Чтобы она поняла, какого видного мужика она теряет, променяв на своего Валенка.

Я готовился к встрече с ней так тщательно, будто собирался на свадьбу. Надел брюки, рубашку. Даже выгладил её сам так идеально, как обычно никогда не получалось. Сходил в парикмахерскую освежить стрижку, побрился. И вот сейчас наблюдаю, как Василиса паркуется на своем Ниссане цвета взбесившегося горошка, и не тороплюсь выходить, давая себе время посмотреть на неё со стороны.

Мне хочется увидеть в её глазах тоску, печаль, грусть. Я не хочу верить в то, что она остыла ко мне. Мне хочется верить, что это всё — какое-то идиотское стечение обстоятельств. И сейчас она увидит меня, бросится на шею, разревётся и скажет, что она просто неудачно пошутила, а я поверю и прощу. Поверю, блять, и прощу. Серьёзно. И хуй кому больше отдам.

У меня уже, грешным делом, мелькнула мысль выкрасть её в деревню. Но, потом я в очередной раз вспоминаю, что она ждёт ребёнка от другого мужика, и наступаю себе на глотку. Ведь, если она решилась на такой шаг, значит, любит его.

Когда я вижу Василису, которая выходит из машины и осматривается по сторонам, даже последние самые робкие надежды рушатся в этот же миг.

Потому что Василиса выглядит, мягко говоря, охуенно.

От её привычного образа сейчас нет и следа. Волосы, обычно завязанные в хвост или пучок, сейчас лежат золотистыми локонами, рассыпавшись по плечам. А её юное нежное личико накрашено настолько женственно, что непроизвольно твердеет в паху. Это больше не моя мартышка Вася, которая громче всех хохочет и скачет на дискотеке. Это женщина. Красивая, молодая. И в той самой, блять, юбке, на которую я без стояка смотреть не могу. И именно в этот момент меня пронзает озарение.

Я внезапно понимаю, почему потерял её.

Я всегда, сколько себя помню, относился к Василисе как к классной девчонке, душе компании, заводной зажигалочке. Да, я любил её за лёгкость и естественность. Но никогда, кажется, не воспринимал её как взрослую женщину.

А ведь ей через несколько лет уже тридцать.

И все её истерики я воспринимал как капризы маленькой девочки, а не крик о помощи, в желании быть услышанной. Видимо, Валенок ее услышал…

Почему, блять, это осознание приходит так, сука, поздно?!

Вздохнув, глушу двигатель и открываю дверцу машины.

— Василиса, — окликаю её, когда она озирается в поисках моей машины.

Теперь уже мне не важно, впечатлится она моим новым Ленд Ровером или нет. Я решил показать себя ей назло во всей красе, а теперь понимаю, что вряд ли для неё это будет иметь значение. Вася никогда не была падкой на деньги, она точно искренне любила меня и терпела мой характер, а я просто воспринимал это как должное. Идиот. И Валенка она тоже явно полюбила искренне.

Василиса оборачивается, и я замечаю в её глазах удивление — она не ожидала, что я появлюсь вот так. И это хотя бы немного, но всё же согревает душу, потому что я вижу, что она всё же волнуется. Подхожу к ней и останавливаюсь в паре шагов. Это так странно — видеть женщину, которая совсем недавно была твоей, и не иметь возможности к ней даже прикоснуться. Потому что теперь это чужая женщина. И смотрит она на тебя, как на чужого.

13. Фамилия

— Привет, — первым нарушаю наше молчание.

— Привет, Серёж, — коротко улыбается Василиса и кивает на ЗАГС. — Пойдём? А то я с обеда отпросилась.

Ты ж посмотри! Так не терпится избавиться от меня, что в рабочий день прибежала!

Молча, жестом приглашаю её идти вперёд. Иду следом, поглядывая на достаточно глубокий разрез юбки и стройные ноги в черных сапогах на высоком тонком каблуке.

— Как букашка себя ведет? — уточняю у неё на ходу про машину.

Мы отдавали её в сервис, чтобы установить автозапуск. И я уже