Девочка с веслом, или личный друг домового - Сербский

на скамейку у дома, Катя пошла к соседке за солью. Ну, это будет не быстро, где-то на полчаса. Можно обдумать и систематизировать полученную информацию. В частности, сведения о деятельности полковника Гриб. Логово объекта моего внимания, двухэтажная изба, возвышалась через дорогу. На первом этаже там располагался штаб полковника и медицинская лаборатория. Второй этаж занимала личная квартира.

На верхушке столба, что стоял у избы, восседала черная ворона. Привычный элемент пейзажа — ворона постоянно там торчала, вертя головой. Тем временем Настя принялась кормить стайку воробьев. Для этого она носила в кармане горсть семечек, пшена или кусочек хлеба. Воробьи дрались на скамейке за корм, совершенно не обращая внимания на девочку. Не потому, что прикормленные. С самого начала было так, Настя не воспринималась ими как объект. Просто ходячая кормушка.

А я продолжил размышления. Таинственная фигура полковника Гриб меня весьма заинтересовала, и кое-что за последние дни удалось разведать. Имеющий уши — да услышит. На вверенной территории начальник гарнизона появлялась редко, скрываясь на втором этаже избы, которым владела единолично. В личные апартаменты никто не допускался, даже уборку она делала сама. И еще там имелась личная лаборатория, где полковник, судя по слухам, варила адские зелья и отвары вечной молодости. Сплетники авторитетно утверждали, что данный факт у нее на лице — женщина который год выглядит на сорок, хотя по паспорту ей все сто. Едкий запашок со второго этажа слухи подтверждал.

Персонал детского дома боялся полковника Гриб до колик — взгляд ее заканчивался именно в печенках. Военные люди гарнизона имели аналогичное мнение, считая ее шайтаном и ужасом. Прозвище в народе главный босс имела характерное: Баба Яга. Правда, это имя упоминалось втихаря, и только между собой.

— Баба Яга не против, — пробормотал я задумчиво. — Но фигура загадочная. Что же, запишем эту персону в список номер один.

Самый наглый воробей запрыгнул Насте на ногу, чтобы заглянуть в карман.

— Кеша, не шали, — аккуратно взяв его в кулачек, она погрозила пальцем. Потом выпустила на скамейку.

Воробей взъерошился, встряхнулся, и усвистал вслед за стайкой. Раз корм кончился, делать им здесь было совершенно нечего. А Настя посмотрела в сторону вороны, и тихо сказала:

— Ну чего расселась? Иди уже.

В очередной раз я поразился. Несмотря на расстояние в пятьдесят метров, ворона прекрасно расслышала приглашение. Сорвавшись со столба, она приземлилась рядом, на забор. Девочка высыпала на скамейку горсть кедровых орешков и отошла в сторону. Эта ворона с самого начала была капризной — кушать с рук не хотела, предпочитая трапезу в одиночестве.

Ворона повертела головой, блеснула круглым глазом, и перепрыгнула на скамейку. Вдали показалась Катя, она неторопливо вышла от соседки. В животе у нас бурчало, поэтому Настя бегом рванула к ней навстречу. Ничего не поделаешь, молодой организм напоминал, что ему тоже надо кушать. Впрочем, для этого все было давно готово. Помимо пирожков, собственноручно сваренный грибной суп с пирожками, а на второе — семга, запеченная с помидорами и сыром. Жить можно, только соли для полного счастья не хватало.

Глава 8

Глава восьмая, в которой в которой обещали ураган. Но не дали. Почему вы все время врете?

Жизнь текла своей чередой. Девочки из нашей группы, достигшие семи лет, переходили в старшую группу и исчезали из поля зрения. На их место завозили новых малышей. Воспитатели, поварихи и санитарки тоже постоянно менялись. Неизменным оставалась лишь численность младшего детского отряда — нас по-прежнему оставалось восемь.

Недавно у Кати закончился срок контракта, но она его продлила. Следует сказать, что воспитательницы детского дома имели сложные отношения с армией. Все они числились военнослужащими сверхсрочной службы, ограниченно годными к военной службе по состоянию здоровья. Форму никто не носил, девушки щеголяли в гражданке. Лишь однажды в Катином шкафу мне довелось увидеть зеленую форменную гимнастерку с сержантскими лычками. С правой стороны был закреплен орден «Красной Звезды», с левой — две медали «За отвагу». Открытие меня удивило. Никогда бы не подумал, какое боевое прошлое имела наша наставница. Это в ее-то юном возрасте! По моим меркам — совсем еще девчонка.

По-прежнему мы квартировали в финском домике. Это жилплощадь считалась временной, законную квартиру Катя имела в городе Мирном. И эта другая сторона жизни девушки оставалась для меня неведомой. О себе она рассказывала мало, а гостей из-за забора на территорию не допускали. И в Мирный брать меня было нельзя, строгие порядки военного городка соблюдались строго. Свою «однушку» в пятиэтажной панельке Катя навещала редко, предпочитая проводить время с Настей. Занятий им хватало: готовка, уборка, стирка, глажка… Ну и учеба, конечно.

Прошла зима, настало лето. Только вот спасибо сказать некому, нет такой функции. Очередное лето мало отличалось от прошлых, разве что сухая погода удивляла. Еще в марте оракул из радиоточки пообещал нам раннюю весну. Так оно и случилось — весна бушевала весь апрель, а в мае подкатила жара. Небывалое дело для этой климатической зоны. Синоптики мое удивление подтвердили: «в Приполярье пришло аномальное тепло». Вроде бы все хорошо, но жаркая сухая погода для леса — это беда. Из разговоров взрослых стало понятно, что дело запахло жареным. И пришел запах гари, сначала слабый. А на следующий день в воздухе появилась дымка.

На борьбу с подступающим огнем бросили солдат нашего городка. Я видел, как они шли на погрузку, с лопатами, топорами и баграми. Лесной пожар — серьезная война, на ней гибнут. Бывает так, что вслед за лесом сгорают целые деревни. В прошлой жизни мне довелось тушить лесной пожар — с помощью лопаты, елового веника и русского мата. Тогда в лес погнали всех, включая офицеров, слишком близко огонь подошел к нашему военному объекту. Здесь хранились ракеты и компоненты ракетного топлива, и все это знали. И как горит децилин, никому объяснять не пришлось. От воинской части могла остаться лишь точка на карте, без всяких преувеличений.

Как проклятые, мы работали весь день. Валили деревья, копали канавы. Пускали встречный пал и сбивали языки огня вениками. А потом пошел беглый верховой огонь. Тогда от гибели нас спас опытный старшина. В сплошном дыму он вывел нашу цепь на просеку, и уложил на дорогу. Обмотав головы мокрыми тряпками, мы переждали грозную беду. У меня и некоторых ребят подкоптилась филейная часть тела, но это уже ерунда, дело наживное. Пожар я тогда не потушил, потому что попал в госпиталь. Пришлось несколько дней спать на животе и кушать стоя, сидеть не получалось. Плохая