Девочка с веслом, или личный друг домового - Сербский

— Слушай, а ведь нас прикрепили к офицерской столовой. Талоны на питание выдали… Готовят там, конечно, не очень. Не то, что ты… Но кушать можно. Давай я к ним зайду, и попрошу обед в судках?

— А так разве можно? — Катя распахнула глаза.

— Конечно, — солидно кивнула Настя. — Если разрешить мне соврать.

— Как это?

— Скажу им, что ты лежишь пластом, потому что критические дни.

— Чего⁈ — глаза Кати начали приобретать квадратную форму.

— После такого заявления судки найдут, — Настя была сама убедительность. — Да поварихи туда двойную порцию насыплют! Они же женщины.

— Послушай, а это откуда знаешь? — нахмурилась Катя. — Женские болезни проходят в старших классах. Ты меня пугаешь, Настя!

Она смотрела на девочку во все глаза. Вместо наивной «почемучки» перед ней вдруг предстала деловая особа, с элементами хваткой бабушки.

А я по дороге за покупками попал на серьезную разборку: что такое критические дни и с чем его едят. Чтобы съехать с темы, пришлось переводить стрелки на Катю. Мол, при удобном случае мы обязательно раскрутим воспитательницу на лекцию по физиологии, патологии и сущности живого. Нет, о типичных женских проблемах представление я имел. И рекламу прокладок мог процитировать наизусть, хотя времени с тех пор прошло много. Однако ликбез женщине должна проводить женщина.

Мы вышли на дорогу, огляделись, и решили для начала пройтись. Просто так, без цели. А почему нет? Прогулка без цели и контроля доставила нам обоим великое наслаждение. Как здорово идти вприпрыжку, куда глаза глядят! Туда мы и пошли. После семи лет в застенках домостроя — считай, что впервые на свободу вырвались.

Воинская часть занимала небольшую территорию, за полчаса можно обойти вдоль и поперек. Что мы и сделали, сначала вдоль, а потом поперек. И повторяли это еще три дня, посетив все дальние концы гарнизона. Это было интересно. Одно дело, когда тупо запоминаешь сухую информацию от болтливых источников, и совсем другое — личные впечатления.

Когда-то здесь стоял мотострелковый полк, усиленный артдивизионом и батальоном связи. В финских домиках военного городка жили семейные офицеры, холостые помещались в бараке общежития, где сейчас детский дом. Солдатские казармы стояли в поле неподалеку, там теперь полигон. Потом полк убрали, казармы разобрали, а радиотехнический батальон и роту охраны в городке оставили. Ну и еще кое-кого придержали, по мелочам — комендантский взвод, хозяйственный взвод, тыловые склады… Подобные перемещения войск для армии не удивительны. Они происходят постоянно, и смысл этих действий известен только высшим силам. Тем, кто выше министра обороны сидит — бог войны Арес и богиня хаоса Эрида.

А потом это место облюбовала полковник Гриб. Чем оно ее за душу взяло, неизвестно. Кому в трезвом уме нужна далекая окраина и глухомань? А может, именно медвежий угол ее и интересовал. Не знаю. Но первым делом полковник прибрала двухэтажную избу. И после ремонта она устроила там личные апартаменты и медицинскую лабораторию. Вслед за этим здесь организовали детский дом. По ее инициативе, естественно. Персонал работал на контракте, меняясь регулярно, а полковник Гриб, как сыч незнатный, из своей норы носа не казала.

Она даже в город Мирный выбиралась по редким праздникам, где имела трехкомнатную квартиру и автомобиль «Волга». И еще начальница сильно напрягала связистов — к ней постоянно бегал курьер из РТБ, с депешами и шифровками. Мотался будто угорелый, это все мои источники отмечали. То, что полковник Гриб изучает мозги необычных девочек, понятно. Но работать и в более в комфортных условиях можно, верно? Крупных городов в стране полно. Там научная база, логистика, медицина, специалисты… Или именно от них полковница сбежала? Или здесь медом намазано? Странно, странно.

За эти дни мы много чего повидали — из детского любопытства и для расширения собственного кругозора. Заглянули в боксы роты охраны, где ремонтировали грузовики, поглазели на приземистые тыловые склады. Проникли на антенное поле батальона связи, откуда нас быстренько шуганули. Покрутились у КПП, а на спортивной площадке прошли полосу препятствий. Вместе с тем ничто человеческое нам не было чуждо. У запертой казармы вспомнили детство на горке, и на качелях старшей группы покачались, ощущая полное право на сей поступок.

Однажды даже забрели в окрестности полигона, где обнаружили речку. Она скрывалась в кустах плакучей ивы. А перед ней зеленела лужайка, очень похожая на заброшенное футбольное поле. За чистым полем эта речка и бежала. Шириной метров пять и глубиной по колено, она для Насти показалась рекой. А по мне так криница, обычный ручей.

Здесь на воду мы спустили венок, сплетенный из трав и полевых цветов. Я помнил это гадание, и предложенные варианты будущего Настю заинтересовали: если потонет — смерть, поплывет — замуж выйти, к берегу прибьет — одинокой остаться. Венок прибило к берегу, и Настя фыркнула:

— Ясное дело! Кто же меня, такую маленькую, замуж возьмет?

Она немедленно захотела искупаться, благо вода была чистой и не очень холодной. Но я ее отговорил. Первый раз на водоеме, мало ли что. Плавать она не умеет, а люди, бывало, и в луже тонут. На запрет купаться Настя надулась. Обычно обращалась «Костя» или «Котик», а тут на тебе: «Костян».

В такой момент лучше не возражать, а помолчать, дабы не развивать конфликт. Женщины сложный народ, любят потакать своим желаниям. Даже в собственных ошибках они винят других, это проверенный закон. Так что вечером, в знак примирения, пару лишних сказок мне рассказать придется. Ничего не поделаешь, настоящая дружба требует жертв. Естественно, моих.

Глава 10

Глава десятая, в которой появляется Дед Мороз. Без бабушки Снегурочки

По военному городку мы теперь бродили, когда вздумается. А что, никаких забот и погода отличная. Сухо, тепло, даже жарко. Гуляй, не хочу. Настя загорела, окрепла, и стала кушать почти как взрослый мужик. Но, имея совесть, мы регулярно показывались Кате на глаза. В кресле на веранде она читала книжку и, кажется, наслаждалась внезапным отпуском. Мелкие поручения, вроде сгонять за мороженым, лимонадом или в библиотеку, выполняли с удовольствием.

В один из таких ясных дней мы шагали из столовой с судками. И остановились возле избы полковницы Гриб — передохнуть в тенечке. Изба двухэтажная, тень приличная, а груз хоть и невелик, но для ребенка достаточный. Под крыльцом внезапно зашуршало, и Настя нагнулась, вглядываясь в сумрак. Там кто-то всхлипывал.

— Ну и кто тут ревет? — строго вопросила Настя интонациями воспитательницы Кати.

— И вовсе не реву! — отозвался дрожащий голос. — Мужчины