Мужские архетипы в зеркале искусства. Рефлексия через вечную классику - Сатеник (Сати) Жоровна Епремян

предстоит познакомиться, мы, опять же, невольно вынуждены были бы провести сравнение архетипов, в частности вспомнить, что одним из качеств царя было отсутствие сомнения или же искоренение его в себе. Доступна ли подобная роскошь воину? Посмотрим, как на этот вопрос отвечает произведение Аннибале Карраччи «Геркулес на распутье», уже в своем названии хранящее ответ на наш вопрос. Перед нами аллегорический сюжет, изображающий колебания античного героя Геракла между двумя жизненными судьбами: – Добродетелью и Пороком. Первая полна постоянного преодоления, сложностей и жертв ради места на Олимпе, второй – легкий, связанный лишь с тем, чтобы вспомнить о том, что ты уже сын Зевса, – и можно отдаться утехам, не беря на себя никаких обязательств. Порок представлен в образе обольстительной полуобнаженной девушки, повернувшейся к нам спиной, но лицом к Гераклу, возможно, пытаясь соблазнить на грех и нас, зрителей. Добродетель же более скромна в своих одеяниях, к тому же более деятельна и активна в желании указать путь наверх. Фигура главного героя полна внутреннего напряжения: сама его поза – очевидно неудобная, но не слишком волнующая Геракла на фоне размышлений и эмоциональных переживаний, лицо, отрешенное от реальности, и глаза, полные детской грусти. Ощущается контраст между мужественным телом и уязвимым, будто бы инфантильным, нутром.

Не упустим, конечно, и отношения с женщинами, коими Геракл был тоже окружен всегда, умело сочетая любовь к подвигам и сладострастным переживаниям.

Сюжет «Геракл и Омфала» кисти мастера эпохи рококо Франсуа Буше как можно более доходчиво демонстрирует формат отношений, характерный для нашего страстного полубога. Что же тут происходит? Дело в том, что однажды Геракл убил своего друга Ифита. Случайно. Впрочем, мы уже знаем, что такое с ним бывало. За это боги сослали его в рабство к царице Омфале. Можно было бы написать, что она была злой и коварной, но на самом деле она просто была глубоко одинока.

Для мужественного силача Омфала придумала пытки. Например, заставила его переодеться в женское платье и усадила прясть пряжу. Сама же кутала плечи в львиную шкуру, снятую с Геркулеса, и расхаживала с его палицей. Сначала герой терпел, а потом решил наказать (ну, или поощрить.) Этот момент мы и наблюдаем, усиленно пытаясь собрать остатки аналитического подхода к делу и сделать выводы.

Например, о том, что для воителя влечение к женщине – это тоже поле битвы. Художник это подчеркивает животными, агрессивными жестами героя, будто напавшего на врага. Женщина покладистая и послушная не была бы ему интересна. Он должен видеть достойного противника и, конечно, его победить. Что дальше? Все. Подвиг совершен, нужен новый вызов. И новая женщина.

Да и может ли воитель позволить себе любовь? Близость, уязвимость, верность и эмпатию? Нет, ибо для воителя спокойствие сердца – путь в меланхолию, грусть и депрессию.

Любовь для Геракла все равно, что смерть вне поля боя. Бессмысленна.

Архетип Геракла – один из самых многослойных и противоречивых в греческой мифологии. В нем соединяются герой, раб, полубог, изгнанник, воин, безумец, спаситель, чудовище и человек. Это фигура, которая воплощает не столько силу, сколько цену, которую нужно за нее платить.

Геракл не выбирал быть героем – он родился им, обреченный быть между мирами; его подвиги – это возможность обрести покой в каком-то из своих воплощений: в человеческом, если наступит смерть, или же в божественном на Олимпе. Каждый из 12 подвигов – это встреча с собой: убивая немейского льва, он побеждает первобытный страх. Лернейская гидра – это символ обилия теней и травм у человека: одну пытаешься отрезать, две вырастают. Очищение Авгиевых конюшен – ритуал наведения порядка в психическом хаосе. Кентавр – встреча и интеграция животной части. Похищение Цербера – спуск в бессознательное и возвращение оттуда. Сражение всегда идет с врагом более опасным и хитрым, нежели внешняя угроза, – со своими проекциями, страхами и желаниями.

Вознесение Геракла на Олимп – это не следствие тотальной победы над злом, а поощрение бесконечных попыток превзойти себя.

Арес/Марс. Воинственный и страстный

Бог, чье имя стало нарицательным, обозначающим маскулинные проявления: мужественность, агрессию, силу, храбрость.

Однако, сделав робкую попытку уйти от шаблона, мы с вами окажемся во власти далеко не однозначного проявления воинственного архетипа.

Греческий бог Арес, как и предыдущий наш герой, сын Зевса. Однако, в отличие от Геракла, рожден он от Геры, божественной супруги громовержца.

Ходили слухи, что, узнав о том, что Зевс родил Афину без материнского участия, Гера, что ей было свойственно, пришла в ярость, и решила поступить так же. Нимфа Хлорис дала верховной богине некий цветок, который зачал ей сына. Возможно, это и повлияло на характер Ареса, зачатие которого уже было сопряжено с гневом и местью.

Родившись на Олимпе, бог резни, бессмысленных распрей и кровопролития так и не дождался почетного статуса ни от Зевса, ни от людей. Это делало проявления его характера все более бунтарскими, хаотичными и кровавыми.

В отличие от Геракла, совершающего подвиги из потребности заслужить похвалу отца, Арес выбрал другой путь – плохого мальчика: не было боя, в который не вмешался бы Арес. Появившись в полном военном обмундировании, с щитом, мечом и в латах, он сеял вокруг себя смерть, проявляя одно из качеств архетипа воина – жестокость, порой без повода и причины. Ради удовольствия.

Людовизи Арес.

Римская копия греческого оригинала от ок. 320 г. до н. э.

Желая подчеркнуть никчемность подобных действий, греки, приверженцы разума, порядка и логики, доносили мифами послание: эмоции должны быть под контролем, иначе ни сила, ни ярость не спасут. Например, в бою под Троей, когда Арес уже занес меч над Диомедом, возлюбленным Афины, богини стратегии и мудрости, та вскочила в боевую колесницу и подняла на дыбы коней. Диомед ранил Ареса, вызвав у него вопль, «как у десяти тысяч мужей». Были и другие эксцессы: та же самая Афина давала падкому на разные типажи женщин Аресу надежду, а затем не являлась в указанное место и время, тем самым донося идею – мужчина, не умеющий управлять собой, не смеет и надеяться на связь с той, кем управляет разум.

Возможно, в один из моментов поражения видим мы Ареса в мраморном воплощении – «Арес Людовизи». Он сидит, будто только ушедший с поля боя, уставший, погруженный в мысли. Образ отсылает к проявлению архетипа, который мы уже упомянули, говоря о Геракле: воин не терпит отсутствия борьбы, вызова, угроз.

Похоже на античную скульптуру и изображение римского аналога Ареса, Марса, кисти мастера