Мужские архетипы в зеркале искусства. Рефлексия через вечную классику - Сатеник (Сати) Жоровна Епремян

скитался по Риму, играл в азартные игры, участвовал в шумных попойках и имел множество скандальных любовных связей. К 20 годам Марк Антоний погряз в долгах и, спасаясь от кредиторов, бежал в Грецию.

Уже ранние штрихи к портрету нашего воина раскрывают черту архетипа – умение строить стратегии в бою, но отсутствие навыка строить стратегии в жизни.

Впрочем, любовь к солдатской жизни, верность Родине и соратникам, а также природное обаяние дали плоды: Марк Антоний был назначен штабным офицером Юлия Цезаря, а спустя короткое время получил должность трибуна, представляющего интересы народа.

Надо сказать, что более трудностей, испытываемых народом, полководца интересовали бонусы власти: деньги, женщины и развлечения. Его увлекали либо военная жизнь, полная приключений, опасностей и командных действий, либо пиры и другие ублажающие тело мероприятия.

После смерти Цезаря, убитого по подозрениям в установлении единоличной власти, Марк Антоний, как единственный консул, взял на себя политическую инициативу, захватив государственную казну. Однако, к его сожалению, вскоре было обнародовано завещание Цезаря, в котором тот посмертно усыновил своего 19-летнего внучатого племянника Гая Октавия, впоследствии Гая Юлия Цезаря Октавиана Августа, первого римского императора.

Лоуренс Альма-Тадема.

Встреча Антония и Клеопатры, 41 г. до н. э. 1885 г.

Началось соперничество между импульсивным, недальновидным, эмоциональным Марком Антонием и хладнокровным, циничным, расчетливым Октавианом Августом. Какое-то время просуществовал триумвират, любвеобильный военачальник даже был женат на сестре будущего императора Октавии. В целом использование выгодных партий ради полезных связей было ему не чуждо. Любовником он слыл хорошим, что, очевидно, создавало ажиотаж на рынке статусных невест. Ну, что же, вот мы и дошли медленно, но верно, до самого будоражащего – романа римского полководца и наследницы фараонов.

Первую встречу легендарной пары изобразил мастер Лоуренс Альма-Тадема на картине «Встреча Антония и Клеопатры». Мужчина, очевидно, не планирующий производить впечатление ни золотом, ни регалиями, что было вполне тактически верно, учитывая положение царицы, сделал ставку на подход – чуткий, скромный и заискивающий. Дочь фараонов, расслабленно расположившаяся среди слуг, будто не замечает таинственного гостя, хотя, очевидно, прекрасно знает, кто он и зачем пришел. Положение было незавидным у обоих: Клеопатра осталась без поддержки Цезаря, Марк Антоний бежал из Рима, поверженный Октавианом. Царице нужна была поддержка и защита, полководцу – статус и ресурсы Египта. Она была умна и хитра, он – силен, энергичен и храбр.

Фламандский мастер Якоб Йорданс изображает момент, когда царица Египта растворяет серьгу с жемчугом в бокале с уксусом, показывая, насколько она богата, чтобы себе это позволить. Но мы обратим внимание на того, кто явно впечатлен, – римского военачальника. Словно завороженный, он смотрит на Клеопатру, взволнованный, судя по рукоятке меча, который он придерживает, могуществом и статусом наследницы фараонов. Марк Антоний, не будучи сам способным быть правителем в силу описанных выше качеств, нашел путь к власти: женщину. Что из этого вышло, вы, думаю, знаете.

Архетип Марка Антония – это сложное и многослойное психологическое воплощение напряжения между инстинктом и разумом. Марк Антоний был воспитан в рамках римского идеала доблести, долга и дисциплины, однако бессознательные инстинктивные импульсы оказались сильнее, что привело к трагическому концу.

Оказавшись на стороне проигравших, он вошел в историю как один из любовников Клеопатры, а также человек, полный эмоций, страсти и слабостей, что затмило другие черты его личности: смелость, храбрость, талант ведения боя и умение строить коммуникацию.

Георгий Победоносец. Справедливый и стойкий

Исследуя архетип воина, будет верным коснуться его проявлений и в рамках жития святых, одним из которых является Георгий Победоносец. Герой, совершивший подвиг во имя света, добра и победы над злом. Символ проявления агрессии во имя защиты слабых.

Рассказ наш о нем будет недолгим, но важным в рамках повествования, поскольку он станет свидетельством черт архетипа, не завязанных на эго, тщеславных помыслах или бесконтрольных эмоциональных всплесках.

Андреа Мантенья.

Святой Георг ок. 1467 г.

Известно, что уже на службе у императора Диоклетиана, правителя первых веков нашей эры, Георгий, отличавшийся умом, мужеством и физической силой, стал одним из тысяченачальников и любимцем императора.

Получив достойное наследство, Георгий мог бы занять высокое положение при дворе, однако, услышав свое сердце, примкнул к гонимым христианам, что и стало началом его пути во имя любви и Бога. В течение семи дней Георгий подвергался пыткам, но проявил стойкость, показав пример тысячам людей, решившимся обратиться в христианство. Хроника этих дней повествует о чудесах, случившихся в ходе попыток сломить дух и уничтожить тело героя. Чудесах, указывающих на одну простую истину: когда ты идешь своим путем, весь мир тебе благоволит, все поле работает на тебя – копье, которым толкали пленника в темницу, сломалось, словно соломинка; раны, нанесенные колесом, утыканным ножами и мечами, исцелились сразу после того, как Георгия сняли с орудия пыток. Ни яма с негашеной известью, ни перебитые кости на руках и ногах, ни бег в раскаленных железных сапогах не смогли ослабить дух мученика, а тело восстанавливалось после молитв. Ни колдовство, ни снадобья, ни заговоры не могли повлиять на ясный разум Георгия. Таким образом, обращаясь к истории, изложенной в святых писаниях, мы сталкиваемся с еще одним проявлением архетипа: умением стоять до конца за то, что составляет внутренний стержень и опору.

Рафаэль Санти.

Святой Георгий и дракон 1506 г.

На картине Андреа Мантеньи, итальянского мастера эпохи Возрождения, мы наблюдаем сцену после победы христианского святого над змием. Георгий, несмотря на подвиг, совершенный буквально минуты назад неимоверными усилиями, абсолютно спокоен и уравновешен, что говорит о покое в его сердце и душе вне зависимости от внешних обстоятельств и вызовов. Облаченный в средневековые доспехи, он стоит на фоне пейзажа, достаточно распространенного на картинах живописцев того периода и символизирующего жизненный путь героя.

Другой автор итальянского Ренессанса, Рафаэль Санти, любитель реализма и динамики, изображает сюжет «Чудо Георгия о змие», чтобы обратить внимание зрителя на бесстрашие воина, с одной стороны, и скромность – с другой. Рыцарь занят тем, что ему предназначено сотворить, а не самохвальством или демонстрацией своей силы и статуса. Он по-христиански смирен и кроток. Понять, какую роль играет дама на заднем плане, можно, узнав сюжет сказания: в окрестностях древнего города Бейрута жил в озере змей, нападавший на людей. Испуганный неведомым чудищем народ решил отдавать по одному горожанину в день, в том числе и дочь самого короля. Царь «нарядил дочь в пурпур и виссон, украсил золотом, и драгоценными камнями,