Здесь, но не сейчас - Андрей Волковский

— Нет, у нас отмечено: “без уборки”.

Отец терпеть не мог, когда копаются в его вещах, а горничные часто не могли устоять перед раскиданными тут и там исписанными листочками. Одни их складывали, другие пытались утилизировать, а одна хотела унести с собой. После пятого инцидента мать взбеленилась и запретила убирать в номере, если отец приезжает меньше, чем на трое суток.

Девушка покачала головой и спросила:

— Можно, я всё-таки уберусь? Я быстро! А то у нас строго: не выполнила распоряжение — уволят. Пока там разберутся, кто ошибся, с чем ошибся, я работу потеряю. Вот прям сейчас видят по сигналу треккера, что я не в номере, и уже, наверное, прикидывают, кого на моё место взять...

Её синие глаза сделались такими грустными, что я не выдержал.

— Ладно, заходите. Я позвоню вашему начальству.

Дозвониться не получилось. Вызвать администратора — тоже. Связь сбоила и глючила. Сигналы улетали в никуда, и я постепенно закипал.

— Ой, у нас тут всегда так, — виновато развела руками девушка. — Хоть и научный центр, а всё ж провинция.

В конце концов я решил, что проще будет спуститься на первый этаж, найти администратора и высказать ему всё, что я думаю об Афинском сервисе.

Администратор, видимо, чуял неладное, потому что на месте его не оказалось. Злой и крайне раздражённый я вернулся на ресепшн и рявкнул:

— Почему тут такой беспорядок?!

— Вы недовольны качеством уборки номера? — девушка умудрялась выглядеть одновременно участливо и хмуро: мне она уже сочувствует, а безответственных работников уже осуждает.

Я даже успокоился слегка:

— Да! У нас при бронировании стояла отметка “Без уборки”. Проверьте, пожалуйста. Бегуновы, номер 505.

Девушка пробежала пальцами по виртуальной панели и кивнула:

— Да, отметка стоит. Вы хотите её аннулировать?

— Нет, не хочу! Но если отметка стоит, то почему ваша горничная сказала, что её направили к нам?

— Когда это было?

— Только что. Ну, — я глянул на экран умных часов, — минут двадцать-двадцать пять назад.

Девушка покачала головой:

— Этого не может быть. Уборка номеров осуществляется в шесть утра или в девять вечера. И никогда не проводится при гостях отеля.

Я кинулся к лифту.

С кем я оставил отца?! Что нужно этой особе?

Лифта всё не было, и я помчался по лестнице: хорошо, что этаж пятый, а не десятый. Но уже на третьем я дышал, как центаврианский кашлюн. Сердце ухало где-то в висках, но я заставлял себя быстро-быстро нестись по ступенькам. Давай! Давай!

Вот и пятый этаж. Заполошно дыша, домчался до нужной комнаты, распахнул дверь, готовясь увидеть внутри что-то страшное. Заскочил внутрь.

— А, сынок, ты не принёс случайно ещё один космопончик?

Никакого погрома — отец мирно попивал чай, похрустывая пятивкусной глазурью.

— Папа! Где... эта? Та? Ну...

Задавать вопросы и дышать одновременно не получалось — я выбрал дышать. Захлопнул дверь, привалился к ней, пыхтя, как неисправный аэрокар.

Отец соизволил оторваться от чая и посмотрел на меня с лёгким удивлением:

— Что-то случилось?

Я махнул рукой: мол, всё в порядке. Ещё раз оглядел номер: ничего подозрительного. Наконец, дыхание восстановилось, и я спросил:

— А где горничная?

— О, эта милая девушка уже ушла. Ты хотел с ней познакомиться? — он понимающе улыбнулся. — Всё ещё не нашёл подружку?

— Фу, пап, давай без этих разговоров! Та девушка — вовсе не горничная!

— Я знаю. Она думала: я не вижу, как она фотографирует мои заметки, — отец фыркнул и сунул в рот остаток пончика. — Кстати, так что насчёт новых пончиков? Очень вкусно!

— Э, а тебя не настораживает, что кто-то сфотал твои заметки?

— Нет, там же всё зашифровано, — он безмятежно пожал плечами. — К тому же это данные по тестированию прежнего образца, а он не удался.

— Так, значит, кто-то хочет добраться до твоего “Истребителя”?

— Видимо, так.

— Зачем? Он дорогой? Что это вообще та...

В дверь снова постучали. Кто там на этот раз?

Я отправил запрос, но дверь осталась непроницаемой. Видимо, сбой.

Развернулся к двери и спросил:

— Кто там?

— Подарок, — послышался нежный девичий голос. — Для профессора Бегунова.

Наверное, руководство отеля так извиняется. Или кто-то из коллег отца решил сделать сюрприз. Я открыл — и меня тут же отодвинули в сторонку две высокие фигуристые особы, одетые в нечто похожее на золотистые купальники с многочисленными цепочками.

Я на всякий случай выглянул в коридор: никого. Захлопнул и запер дверь, намереваясь позвонить администратору и узнать, кто это.

Как-то это мало похоже на подарок от администрации или коллег-учёных!

Свет в номере мигнул и погас. Затем включились встроенные светильники, имитирующие свечные огоньки. Откуда-то раздалась негромкая музыка, а особы начали медленно танцевать, позвякивая цепочками.

Девицы обнимались в танце и соблазнительно выгибались, не отрывая взглядов от отца, а я безуспешно пытался дозвониться хоть куда-нибудь. Глухо!

— Эй, дамы! Девушки! Кыш отсюда!

Одна из них повернула голову, посмотрела на меня из-под длинных ресниц и сказала:

— И тебе перепадёт, мальчик. Не волнуйся...

От возмущения я задохнулся, закашлялся, удивляясь тому, что у воздуха странный привкус. А в следующее мгновенье я осел на пол, зачарованно любуясь чувственными движениями красавиц. Ах, как они прекрасны... пусть продолжают танцевать...

Глупая улыбка расплывалась на моём лице, но я ничего не мог поделать.

Красиво, хорошо... сонно...

В себя я пришёл от того, что кто-то поливал меня водой и тряс.

— Хватит, — промычал я.

Во рту пересохло, и говорить было тяжело. Вдобавок гудела голова, а рук и ног я вообще не чувствовал. Рядом виднелось непонятное светлое пятно.

— Ты в порядке?

С трудом сосредоточившись, я понял, что маячащее рядом пятно — это отец.

— Неа, — выдохнул я.

— Ты прости: твоя мама всегда на общих конференциях антидоты принимает вместе со мной. Я как-то не подумал, что ты об этом не знаешь.

Я встряхнул головой, болезненно поморщился и пробормотал:

— В смысле “всегда”? Что это за конференции такие?

Отец отпустил меня, и я уселся, опершись на край ванны.

— На общих, знаешь ли, и химики бывают, и биологи. А среди учёных и шутников полно, и просто неосторожных товарищей.

Отец покачал головой с таким видом, будто это не он лет пять назад пришёл на конференцию в пижаме.

— Поэтому антидот третьего