Не делай этого… - Галина Колоскова

– Она активна с семи часов вечера – времени, с которого ведьма может творить свои дела. А вот показать себя открыто может только после двенадцати.

– Так кто «она», эта старуха? Баба Дуся?

Дарья кивнула.

– Ты умный и, думаю, уже догадался, для чего я начала рассказывать про Явдоху и Андрея.

– А вот тут ты слишком высоко оценила способности человека, бросившего университет на последнем курсе. Кроме того, что моя родственница имеет такое же имя, что та Явдоха, связи пока не усматриваю. Жду рассказа, что полячка родила ребёнка от чёрта или, по крайней мере, от красноармейца, вырезавшего семью «кулака» вместе с детьми. Бабе Дусе было под девяносто, наверное…– Я только сейчас понял, что не знаю точного возраста Дуси, и даже на табличке на кресте не стояло дат. – Та рассказывала, что после смерти родителей воспитывалась в детдоме и долго разыскивала родных, оставшихся в живых по прошествии двух войн.

– Ну, начнём с того, что она для тебя человек посторонний.

– Как так? – удивлялся я сотый раз за день.

– Скорее, мы с тобой дальние родственники. У Явдохи никогда не было детей.

Я облегчённо вздохнул. Быть потомком мерзкой твари никак не хотелось. Но всё же спросил:

– Откуда тебе известно это?

– Я знаю теперь всё о ней. Не забывай, кто я.

Я хлопнул себя ладонью по лбу.

– Забыл, ты – дух, а для них тайн нет! – съязвил я и получил совершенно исчерпывающий ответ.

– Именно так. Знай это раньше, всё было бы по-другому. Явдоха искала не собственную родню, а отпрысков предавшего её Андрея.

Мне снова пришлось удивляться.

– Как Андрея, если она не имеет к нему отношения?

– А вот этого я не говорила. Женщина, представившаяся троюродной тёткой со стороны твоей матери, и была полячкой Явдохой. На момент смерти ей было почти сто тридцать лет.

– Ничего себе долгожитель. – Я даже присвистнул, не в состоянии сдержать эмоции. – Вот от подобного гена я бы не отказался, но увы, она не имеет к моему личному коду никакого отношения. – Я нервно хохотнул и добавил: – А что ты говорила про наше родство?

– Не знаю, каким образом, но это так. – Развела Дарья руками.

– Ты же теперь можешь узнать всё. – Я настаивал на том, о чём не имел малейшего представления.

– Я говорила о Явдохе, и для этого есть причина, из дальнейшего рассказа сам всё поймёшь. – Терпеливо объясняла она. – Полячка потеряла след Андрея. Конечно, там вмешались факторы ужаса революции, гражданской войны, затем Отечественной и прочее, да и Анна хорошую защиту поставила от происков ведьмы. К тому времени, как престарелая девственница умерла, Явдоха и сама успела сменить фамилию, воспользовавшись неразберихой, и, конечно, в её документах появилась новая дата рождения.

Дарья смотрела в мои глаза, постепенно продвигаясь к развязке запутанной истории.

– Вашу семью она нашла благодаря колдовству, а вот меня – совершенно случайно. В Степановку, расположенную не очень далеко от Москвы и достаточно не близко, чтобы вы докучали ей, ведьма переехала не так давно. Хотя и за это время успела дел натворить, но разговор не об этом. – Она как то растерянно улыбнулась. – Ты вспомнил котёнка и меня лишь из-за того, что я сильно ревела. Явдоха определила, что между нами есть пусть и далёкая, но кровная связь, совершенно по другому признаку. – Дарья встала и, подойдя ко мне, провела тыльной стороной ладони по лицу. – Мечтала сделать это больше десяти лет.

– Ты мечтала прикоснуться ко мне?

Я считал, что лимит удивления на сегодня был исчерпан, но сейчас…

– Ты тёплая…

– А ты именно такой, каким я тебя представляла, а может быть, помнила.

– Помнила?

– Я влюбилась в тебя с первого взгляда, как влюбляются маленькие девочки. Чистой, невинной любовью, которую невозможно поколебать никакими поступками. Твои глаза… Мне казалось, я видела их не раз во сне. И волосы… пшеница, густая копна пшеницы. А ещё ты смеялся так заразительно, что хотелось к тебе присоединиться. Коленки ободраны, котёнок визжит, а я борюсь с приступом смеха…

– Даже не думал, – попробовал я оправдаться и попытался поцеловать ей руку, но она тут же спрятала кисть за спину и вернулась на своё место.

Наверное, близость между нами была запрещена, или что-то ещё, но настаивать я не стал, не желая поставить Дарью в неудобное положение и невольно обидеть.

– Извини, весна действует…

Она не отреагировала на мои слова, продолжая рассказ, полностью погружённая в воспоминания.

– Ты тогда и представить не мог, что рыжая пигалица положила на тебя глаз, – теперь смеялась Дарья, заполняя комнату переливами колокольчика. – А вот Явдоха увидела это сразу и уже вечером ворожила, пытаясь узнать, кто я. Но прошлое моей семьи с перемешанными сословиями, национальностями было настолько запутанным и непонятным, что ей оставалось лишь пристально наблюдать за мной. Да очищать пространство вокруг тебя, дожидаясь возможности подселиться в твоё тело. Вот такая вершина мести: получить право на вторую жизнь в теле потомка Андрея, как две капли воды похожего на своего прадеда.

– Прадед? Мой? – Зря я решил, что удивлениям есть предел. – Но я не знаю никого с фамилией Паружный.

– И знать не можешь. Потому и не нашла никого Явдоха. Дети были отданы в монастырь на воспитание перед отъездом, а после усыновлены. Андрея Алексеевича расстреляли в восемнадцатом, как пособника белогвардейцев. Прабабка твоя погибла от тифа, но все дети выжили и разбрелись по стране с новыми семьями кто куда. Дед твой погиб на войне, это ты и сам знаешь.

– А ты?

– Я не по прямой линии тебе родственница. Наверное, от кузена или кузины той первой Дарьи веду родословную. Во время Отечественной войны моя бабушка под Москвой оказалась. Но пока о тебе разговор. – Она ненадолго замолчала, перед тем как перейти к самой больной для меня теме. – Помнишь, что я тебе во сне показывала?

– Тот кошмар? – Так вот почему перед лицом тогда оказалась мордочка Дашки. – Такое забудешь едва ли. Ведьма, куклы и, – как всегда, при воспоминаниях о переломанных телах родителей, сжалось сердце, – опознание в морге…

– Ты не вини себя в их гибели. Неужели не понял ещё, что колдовала Явдоха на смерть? Те куклы…

– Тесаком раздавленные?

– Да. Не погибли бы они в автокатастрофе, умерли под балкой бетонной или ещё что-то, но переломало бы их так же.

И тут только до меня дошёл смысл некоторых слов.

– Откуда ты знаешь, что я видел во сне? – Она отвела взгляд, и я всё понял. – Ты же сказала, что без разрешения не можешь войти