Матабар X - Кирилл Сергеевич Клеванский

Внизу, под ними, тянулась уже успевшая потемнеть, едва различимая степь. Лишь редкие всполохи далеких огоньков и тонкие нити железных дорог напоминали о том, что где-то там, внизу, живут и трудятся люди.

Вот только Ардан, уже следующим мгновением, смотрел вовсе не на звезды и совсем не на степь.

Он не мог оторвать взгляда от Тесс.

Лунный свет серебрил ее рыжие волосы, выбившиеся из-под шляпки, обрамляя ее тонкий профиль, обращенный к ночному небу. Ветер трепал подол ее платья и ленты шляпки, румянил ее щеки и заставлял рыжеволосую красавицу щуриться и улыбаться.

У Арда защемило где-то в груди.

Он смотрел на нее и думал о том, что вот ради этого, ради нее, ради этой улыбки и этих рыжих волос на ветру, он, пожалуй, готов на все. На все что угодно.

И именно поэтому разговор чванливых господ все никак не хотел покидать его сознание.

Война. Большая Война. Те самые слова, которые все чаще и чаще звучали вокруг. От капитана Милара с Аркаром до пьяных Охотников на севере; от газетных заголовков и подворотен, уже даже до богатых франтов за ужином на дирижабле.

Тесс, все так же придерживая шляпку, медленно повернулась на север. Туда, где у самой кромки мерцающего горизонта едва угадывалась темная полоса далеких пиков Алькады.

Они оба молчали, едва-едва касаясь друг друга руками.

— Все будет хорошо, Арди, — наконец тихо произнесла Тесс.

Ардан сделал маленький шаг вперед и обнял жену.

— Было бы здорово, — продолжила Тесс, — если бы мы как-нибудь смогли еще полетать на дирижабле. Уже после отпуска. Просто так, без всякого повода.

Из Лазурного Города до Дельпаса они тоже полетят, а уже оттуда и до Шамтура, как и в прошлый раз, поедут на поезде. Просто, потому что, в противном случае, поездка обошлась бы им в четверть стоимости автомобиля. И это только на саму дорогу.

— Непременно полетаем, — Ардан накрыл ее ладонь своей. — Обещаю.

Тесс улыбнулась и опустила голову ему на плечо.

— Знаешь, а ведь здорово, порой, вот так сбежать от всей этой столичной суеты, — задумчиво сказала она, глядя на проплывающие внизу огоньки. — Уже не здесь, но пока еще и не там. Просто в пути. И, знаешь, мне иногда кажется, что в пути куда-то отдыхается даже лучше, чем на самом месте прибытия. Будто дорога, само это немного странное «между» и есть самый настоящий отдых.

Ардан ничего не ответил. Он лишь крепче обнял жену за плечи, и они вдвоем еще долго стояли у перил, любуясь звездами и темной степью, раскинувшейся далеко внизу.

Уже завтра утром они прибудут в Лазурный Город и, кажется, Арди понимал, о чем говорила Тесс. Он бы хотел, чтобы полет продлился еще немного. Еще хотя бы день… или два… или…

Глава 153

За пару часов до прибытия по гондоле прокатился мелодичный перезвон. Приятный голос служащего объявил в переговорную трубу, что в связи с правилами безопасности всех пассажиров просят покинуть обзорные площадки, вернуться в свои каюты, собрать вещи и непременно закрыть иллюминаторы до полной швартовки судна.

Ардан задвинул латунную задвижку на иллюминаторе и помог Тесс уложить последние мелочи в чемодан. По ту сторону толстого стекла, прикрытого теперь плотной шторкой, дирижабль начинал долгий, неспешный спуск к причальным мачтам Лазурного Города. Судно мягко покачивалось, почти убаюкивающе, а где-то снаружи раздавались гулкие команды и свист сбрасываемых швартовых концов. Чем-то это всё напоминало заход корабля в Ласточкину гавань.

Арди прислушивался к этим звукам и про себя радовался тому, что на сей раз всё проходило куда спокойнее, чем во время его первого, незабываемого полёта. Никто не палил из револьверов, не валил из пробитой оболочки газ, и сам Ардан не висел на честном слове где-то над пропастью. Прогресс, как сказал бы давешний шофёр, налицо.

— Я волнуюсь, Арди-волшебник, — Тесс защёлкнула замки чемодана и поправила шляпку. — Не из-за полёта, с ним-то всё хорошо. А просто… мы ведь и правда на месте. На самом краю света, считай.

— Не на краю света, дорогая, — улыбнулся Ардан. — До края ещё лететь и лететь. Но место и правда должно быть красивое.

— А ты откуда знаешь, что красивое? — игриво фыркнула Тесс. — Ты же тут ни разу не был.

— В книгах читал, — пожал плечами Арди. — И ещё Милар рассказывал. Он сюда как-то на поправку ездил, после ранения. Ну и профессор Конвелл говорит, что краше места не видел за всю свою службу.

— Милар? — Тесс приподняла бровь. — Вот уж не думала, что наш суровый капитан умеет любоваться красотами.

— Он много чего умеет, — немного устало вздохнул Ардан и чуть тише добавил: — чего по нему не скажешь.

Тесс звонко засмеялась.

Дирижабль качнулся в последний раз и замер, надёжно пришвартованный к мачте. По корпусу прокатилась лёгкая дрожь остановившихся двигателей, и наступила непривычная тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами пассажиров за дверьми кают.

— Пойдёмте, капрал, — Тесс чмокнула его в щёку, и они вышли в коридор.

Влившись в ручеёк пассажиров, они постепенно спускались вниз, к вестибюлю, в котором пока ещё собралось не так уж и много пассажиров. Видимо, пытались поймать последние мгновения сна или просто не могли толком собрать вещи без помощи пары-тройки слуг. Так что Арду с Тесс удалось подобраться поближе к дверям. Уж что-что, а Ардана не очень прельщала перспектива толкаться плечами с богатеями. Одного раза во Дворце Царей Прошлого с Алировым уже хватило.

Едва экипаж подал трап и распахнул двери гондолы, Ардан с Тесс, подхватив свои вещи, в числе первых ступили на причальную галерею. Прямиком в объятья свежего воздуха, не пропитанного пусть и приятными, дорогими, но слишком разнообразными духами.

И тут же Арди усомнился в самом понятии «свежий воздух».

Дышать, в одно-единственное мгновение, стало как-то одновременно тяжело и душно. Воздух оказался таким горячим и плотным, что лёгкие будто сжались и высохли изнутри, превратившись в пересушенный изюм. Каждый вдох давался юноше с заметным усилием.

Лоб и спину Ардана мгновенно пробил пот, рубашка прилипла к телу, а плащ, и без того тяжёлый, сразу же преобразился в настоящее орудие пытки. Солнце сияло с такой яростной, слепящей силой, что Арди невольно зажмурился и прикрыл глаза ладонью, и даже его третье веко, обыкновенно спасавшее