Дед Мороз и маленькая Настя - Лиза Гамаус

Слышу, как открывается дверь, и в техничку заходит женщина. Она высокая, стройная, лет шестидесяти, в строгом длинном платье с белым норковым палантином на плечах. На шее горит колье.

— Ба, привет! У нас мало времени, мы всё проверяем, — начинает Артём.

— Здравствуйте! — её низкий голос почему-то меня пугает.

Это мать Шашарина. Зачем она здесь?

— Добрый вечер! — тихо произношу я.

— Хотела посмотреть на Снегурочку, которая всех здесь строит, — отрезает она.

— Ба, ты что! — помогает мне Артём. Он чувствует, что я в недоумении, — если бы не Ольга, я бы не справился. Где дядя?

— Ты за него не беспокойся, — отвечает она ему, — какой странный на вас костюм, впрочем, я уже ничему не удивляюсь.

Я стою немного онемевшая.

— Хочу пожелать вам успешного праздника, Ольга! Вас так зовут?

— Спасибо, — хриплю я.

Она смотрит на меня как-то пристально, как будто рассматривает.

А я рассматриваю её.

Не может быть! Это она. Та самая женщина, которая подарила львёнка. Я узнала её, её ни с кем не спутаешь. Или я всё-таки ошибаюсь? В моём взволнованном состоянии мне что только не померещится.

— Ну, хорошо, не буду вам мешать, — произносит и поправляет волосы левой рукой.

Я вижу у неё на пальце тот же перстень, который я не могу забыть. Я массировала ей руки тогда на скамейке и очень хорошо его рассмотрела. Эта женщина — мать Шашарина? У меня и так всё ходит ходуном, а тут ещё такое. Она же… Настина бабушка. И она понятия не имеет, что Настя здесь, в этом зале, где-то ходит сейчас с детьми. Её родная внучка! Она и правда что-то почувствовала тогда на скамейке, когда смотрела на мою крошку. Что она сказала тогда? Что-то отозвалось у неё в сердце.

Она вряд ли смогла меня узнать. Прошло два с лишним года, я стою в гриме, в кокошнике, меня и родная мать-то в таком виде не узнает. Узнает, конечно, но это совсем другое.

Но сейчас я ничего сделать не могу. Это выше моих сил. Да и что я сейчас могу ей сказать? Всё, как есть? Чтобы провалить своё представление? Кто ж знает, какая у неё будет реакция, выгонит меня ещё. Да и при посторонних, то есть при Артёме, такие дела не делаются. А потом она тут же сообщит это Шашарину, пойдёт какая-нибудь несусветная хрень.

— Давай, ба! Встретимся после праздника! — опять Артём. Он тоже хочет, чтобы она поскорее исчезла. Он видит, что она меня смущает.

Она наконец уходит.

— Как вам бабушка? — спрашивает Артём.

— Классная, как её зовут? — обретаю я опять привычный голос.

— Марина Львовна.

— Похожа на Геннадия Львовича, то есть он на неё, — собираюсь я в кулак.

— Она всегда всё контролирует. Даже если от неё многое не зависит, но нос свой засунет. Мама иногда ей некоторые вещи даже не говорит. Ладно, забудьте, это наши семейные дела, они к вам не относятся, — заключает Артём.

Знал бы ты! Говорит мой внутренний голос, как они ко мне не относятся.

— Пора найти главного, — переключаюсь я, — чует моё сердце, что он нам ещё покажет новогодний сюрприз.

Смотрю на монитор, который показывает зал. Народу становится всё больше и больше. Дети, их родители, которые группируются подальше от центрального места, где толпятся их отпрыски. Найти в этой круговерти Настю не получается, но я надеюсь, что Елена Викторовна за ней неустанно следит, как всегда. Она мой член семьи уже, и Настя ей, как родная.

— Я иду, — получаю я сообщение на свой телефон. Это Шашарин. Объявился. Что за новый костюм он себе придумал, жду с нетерпением его появления.

ГЛАВА 12. Люся

ГЛАВА 12. Люся

Артём звонит кому-то и просит, чтобы ему принесли кофе. Он здесь на правах родственника Главного, ему и борщ сюда принесут. Но он не такой, конечно, он очень хорошо воспитан, вежливый, и злоупотреблять своим положением, думаю, не станет.

— Вы хотите кофе, Ольга?

— Нет, спасибо. Я ничего сейчас не хочу.

Мне и правда ничего не лезет. Глотаю только тёплую воду из кулера, чтобы горло не пересохло окончательно от трясучки.

— Жалко, что вы у нас всего один день, и на улице стоит такая погода. Метель — это у нас серьёзно. Я бы показал вам «Снежный».

— Я здесь с ребёнком, с пятилетней дочкой, — зачем-то сообщаю ему.

— Да я же знаю, — улыбается Артём, — мы про вас всё знаем.

— В смысле?

— Шучу. Вашей дочке бы очень понравилось, когда ещё вы к нам приедете. Она была бы в восторге от наших саней.

— Каких саней?

— Вот. Вы тоже не знаете, — вздыхает он, — мы же передвигаемся по городу на беспилотных санях. Это такие платформы, которые парят над землёй на тридцать сантиметров за счёт магнитной левитации. Сейчас зима, и они закрытые, то есть у них теперь тёплые кабинки. Сейчас покажу, — он быстро находит небольшой ролик на ноуте, где показано, как по улицам летают эти сани.

— Они, что, с помощью ИИ управляются?

— Конечно. Могут собираться в поезда для групповых экскурсий. Бесшумные. Транспорт будущего.

— Ничего себе! — удивляюсь я.

— Тот самый «Дух Города», что управляет нашим шоу, управляет и всем городом. У нас у каждого здесь есть свой интерфейс общения с ИИ через очки или линзы. Всё под контролем в хорошем смысле, конечно, дети, старики и так далее.

Я не очень адекватно воспринимаю эту информацию, то есть совсем не воспринимаю. Мне точно сейчас не до красот «Снежного». Даже не знаю, почему я так волнуюсь. Я же приехала на работу, мне дали задание, я выучила текст и помогла наладить софт, который ко мне не имеет отношения, если уж совсем честно, — это моя инициатива больше. Мало этого, они тут воспринимают мою помощь как нечто само собой разумеющееся. Ладно, я не в обиде.

На самом деле, я волнуюсь из-за того, что Шашарин со мной в контрах. И ещё, что увидела его мать, а она не просто его мать, а бабушка моего ребёнка, и они оба этого не знают,