Борьба за любовь при дворе Валуа - Юрий Николаевич Лубченков

class="p1">Спустя четверть века, когда во Франции наконец было сломлено владычество англичан, король Карл VII, с согласия папы, учредил ревизионную комиссию для проверки руанского процесса. Комиссия пришла к заключению, что обвинительный приговор над Жанной как «лживый и пристрастный» лишен законной силы и что миссия Жанны должна быть признана божественной.

Семья Жанны была возведена в дворянское достоинство. Позднее католическая церковь причислила Орлеанскую деву к лику святых.

«Во всем, кроме войны, – пишет о ней ее современник, герцог Алансонский, – она была проста и невежественна. Но в военном деле она была искусна во всем, в езде верхом ли, в обращении ли с пикой, в том, чтобы сосредоточить войска, распорядиться боем, расположить артиллерию. Было удивительно видеть в ней искусство и предусмотрительность опытного полководца».

По словам генерала М.И. Драгомирова, Жанна «глубоко понимала военные истины: что надо идти прямо к цели, что, начав бить, нужно бить до конца, не давая врагу опомниться, что много не сделано, если хоть что-нибудь остается делать, что потеря времени иногда ведет к потере дела».

В бою она выказывала чудеса храбрости: бросаясь всегда в атаку первой, она своим примером и верой в успех умела так воодушевить войска, что добивалась победы даже тогда, когда сражение казалось проигранным.

Сомнения в ее простом происхождении существовали и в годы ее жизни, и вскоре после смерти, и живы до сих пор. Еще в 1458 г. папа Римский Пий II в своих мемуарах напишет: «Было ли сие делом рук божеских или человеческих? Затруднительно было бы для меня решить это… Иные мыслят, будто некто, более мудрый, нежели прочие, замыслил внушить им, что Господь ниспослал некую девственницу и заставил их вручить ей бразды правления, коих она домогалась».

Для больших сомнений в официальной версии и большего количества скрупулезно подобранных ответов на все незаданные, но готовые к постановке вопросов обратимся к компетентному исследованию Робера Амбелена, задавшегося целью разрешить эту историческую загадку, выламывающуюся из реалий эпохи.

Легенда о Жанне д’Арк, – отмечает он, – имя, которое при жизни она никогда не носила – это одна из величайших фальсификаций во французской истории, возможно – самая крупная ложь такого рода. Вот почему мы считаем своим долгом особенно тщательно воспроизвести все версии. И прежде всего попытаемся обрисовать обстановку, в которой эта ложь возникла. Эти подробности имеют очень большое значение для всего того, что касается жизни этой Жанны.

Средневековое общество было иерархичным и состояло из сословий, связи между которыми были чрезвычайно затруднены. Для официального перехода из одного в другое требовались заслуги и оправдания. Основу общества составляли крепостные крестьяне. Им принадлежали их жалкие жилища, а также кое-какие домашние животные и орудия труда. Но сами они привязаны к лену, в котором они родились и проживали. Их зависимость от своих господ определялась многочисленными повинностями. При Людовике X Сварливом крепостные обоего пола, входившие в королевский домен, получали освобождение в обмен на выплату определенной, раз навсегда установленной суммы. Зато в остальной части Франции, включая земли, зависимые от монастырей и аббатств, крестьянам пришлось дожидаться революции 1789 г.

Над крепостными на социальной лестнице находились вилланы – освобожденные крепостные, а также ремесленники, рабочие-строители, подмастерья, мелкие торговцы. К той же части населения относились мелкие земельные собственники в деревнях, именовавшиеся «алё». Их называли разночинцами (что применялось к любому свободнорожденному человеку, который мог менять место проживания и никоим образом не был привязан к какому-либо лену). Над вилланами возвышалось третье сословие, объединявшее мастеров-ремесленников (это звание передавалось по наследству внутри корпораций-гильдий), крупных торговцев, адвокатов, врачей, аптекарей, наследственных арендаторов, дворян, утративших свои дворянские права, а также потомство этих последних. Это сословие – буржуа (бюргеры). Их тоже называют «разночинцами».

Четвертое сословие составляла знать (дворянство): та, корни знатного происхождения которой теряются в глубине веков; дворянство родовое и служилое (полученное в результате принадлежности к рыцарству, придворной должности или занимаемого положения). Для обладания наследственным титулом-именем знатная семья должна была доказать наличие многочисленных рыцарей в своей родословной, а также участие в Крестовых походах. Знать также подвергалась иерархической дифференциации в зависимости от занимаемых ею земель: простой лен принадлежит оруженосцам и простым рыцарям. Далее идут барония, виконтство, графство, маркизат, герцогство, княжество, королевство, империя. Ордонанс Филиппа IV Красивого о «боевых залогах» дает нам представление об административных правилах этой феодальной иерархии, восходящей к Карлу Великому, и уточняет, какими подчиненными ленами должен располагать любой главный лен:

– королевство: по крайней мере четыре прилегающих герцогства, или 16 графств, или 64 баронии;

– герцогство: по крайней мере четыре графства или 16 бароний;

– маркизат: по крайней мере пять-шесть бароний, каждая из которых включает в себя 10 дворян;

– графство: по крайней мере четыре баронии такого же значения;

– виконтство: по меньшей мере две-три баронии такого же рода;

– барония: по меньшей мере шесть дворянских земель, каждая из которых принадлежала одному рыцарю.

Рыцарь, владевший маленьким леном, должен был иметь возможность сформировать «копье», то есть боевой отряд в составе пяти человек, куда входили бы: рыцарь, оруженосец и трое или четверо вооруженных всадников-слуг. Для перехода из оруженосцев в рыцари и для допущения к церемонии посвящения необходимо было предварительно принять участие по крайней мере в одном сражении. Если «холопа» (manant) уличали в краже золотых шпор рыцаря или других ценных предметов, освященных в боевых операциях, ему отрубали кисть правой руки, ибо речь шла о краже предметов, являвшихся объектом священной церемонии. Сеньор, у которого было вдоволь вассалов для формирования многочисленного отряда дворян более низкого ранга, назывался знаменосцем, ибо он имел право носить знамя, а уже не флажок на острие копья.

В средневековом обществе, – продолжает исследователь, – выделялись и некоторые другие социальные категории: например, подкидыши – дети, брошенные на произвол судьбы, которых взял под свое покровительство сеньор данного лена. В этом случае они были крепостными (сервами). Незаконнорожденные отпрыски знати, рожденные от матерей, числящихся по разряду разночинцев и не признанные своими отцами, хотя на деле ни для кого не было тайной их происхождение, пользовались в лене определенными привилегиями и занимали несколько особое положение. Бастарды, официально признанные как таковые, считались дворянами и просто должны были иметь на гербах своих родителей особый геральдический символ, так называемую черную полосу (знак незаконнорожденности), в то время как их потомство, рожденное в законном браке, эту полосу в некоторых провинциях (например, в Дофине) не ставило.

В средневековье, и даже позже, лучше было оказаться бастардом знатного семейства, чем законнорожденным отпрыском разночинца. Людовик Орлеанский, большой любитель хорошеньких женщин, стал отцом множества незаконнорожденных детей, одному из которых было суждено прославиться. Речь идет о Жане Дюнуа,