Злодейку вызывали? - Людмила Евгеньевна Клемят

Какая, однако, ирония судьбы.

Остаток дня прошёл как в тумане. Я зачем-то вернулась в отдел, хотя смысла в этом не было – всё равно завтра меня ждал новый отдельный кабинет, новый стол, новый круг обязанностей. Но не бросать же дела на полпути. Я машинально дописала отчет, что начала утром, разобрала скопившиеся бумаги, даже попрощалась с коллективом. Господин Вормс старательно избегал встречаться со мной взглядом. Когда всё же наши глаза пересеклись, он выдавил нечто вроде «Мои поздравления, мисс Лавейн» и тут же уткнулся в свои папки с таким видом, будто от этого зависела его жизнь.

Наконец рабочий день закончился. Я собрала вещи – нехитрый скарб отравительницы третьего разряда: несколько личных справочников, кружку с надписью «Яд – не выход, выход – в конце коридора», запасную помаду в ящике стола. Всё это отправилось в потрёпанную сумку. Завтра я перенесу это богатство в свой кабинет.

На улице по-прежнему моросило. Серое небо набухло влагой, брусчатка Портальной площади блестела в свете магических фонарей. Я накинула капюшон и зашагала к арке портала – скорее домой, в горячую ванну, в уютное кресло, подальше от этого безумного дня.

У самого выхода с площади меня кто-то окликнул.

– Мирэлла!

Голос был знакомый. Именно его я весь день безуспешно пыталась выбросить из головы.

Я замерла как вкопанная. Очень медленно повернулась.

У фонарного столба, прислонившись к нему плечом, стоял принц Эдвин. Собственной персоной. Без короны и парадного камзола – в простом тёмном плаще, из-под которого выглядывал воротник светлой рубашки. Капли дождя запутались в его непослушных волосах и мерцали в свете фонаря, словно крошечные бриллианты.

В руках он держал изящную коробку, перевязанную алой лентой.

– Что вы здесь делаете? – вырвалось у меня. Прозвучало, пожалуй, резче, чем следовало бы, но я действительно была в шоке.

– Как что? Встречаю вас после работы, по-моему, это очевидно.

– И как вы меня нашли?

– О, это было несложно. – Он оттолкнулся от столба и сделал шаг ко мне. – После того как вы столь загадочно исчезли с бала, я задумался. И чем больше я вспоминал наш разговор, тем отчетливее понимал – нет, вы не флиртовали. Вам явно было очень нужно напоить меня чаем.

Я открыла рот, но он предупреждающе поднял руку.

– А потом было заседание совета. Я вошёл в зал бодрый, здоровый, и мой отец побледнел. Он явно не ожидал меня увидеть. Именно в этот момент всё встало на свои места. Его желание провести указ любой ценой, ваше упорное стремление выпить чаю в моей компании. И кот! Он ведь опрокинул чашку… Он у меня вообще умный… Думаю, там был яд!

Эдвин сделал еще шаг. Теперь нас разделяло не больше метра.

– Дальше – дело техники. Узнать, кто именно из Бюро злодейских услуг был аккредитован на балу, труда не составило.

Дождь шелестел по брусчатке, стучал по капюшону. Я стояла, не зная, что сказать.

– Держите, это вам.

Я рефлекторно взяла. Коробка была тяжеленькая, из плотного картона с тиснением. Под алой лентой пряталась надпись золотыми буквами: «Мануфактура „Арома“». Подарочный набор помад. Лимитированная коллекция».

Я изумленно подняла на него глаза.

Обычно люди, которых я травила, не приносили мне подарков…

– Помады отравлены? – на всякий случай спросила я.

– Да боги с вами! Лучшее качество и особо долгий срок хранения…

Я открыла коробку. Целых три «Кровавых шепота»! Настоящее богатство. Поистине королевский подарок!

– Осталось только одно, что я никак не могу понять. – Он разглядывал меня так, словно видел впервые. – Почему я всё-таки не отравлен? Сомневаюсь, что у такого профессионала, как вы, что-то там не получилось.

– Я буду говорить об этом только в присутствии адвоката, – выпалила я.

– Нет уж. – Эдвин расхохотался, запрокинув голову, так что капли дождя упали ему на лицо. – Адвокат на нашем свидании лишний. Поговорим о чём-нибудь другом. Кстати, тут неподалеку есть очаровательнейшее кафе… Боюсь, к прогулкам погода не располагает, так что предлагаю выпить чаю.

Эпилог

Эпилог

Королевский сад окружал нас шёпотом фонтанов и дурманящим ароматом, от которого слегка кружилась голова. Впрочем, возможно, дело было не только в цветах.

Розы здесь действительно были такими, что у любого садовника случился бы приступ профессиональной зависти, граничащей с отчаянием. Они росли повсюду – вились по мраморным беседкам, оплетали кованые арки, свешивались тяжёлыми благоухающими гроздьями с каменных стен. Оттенки поражали воображение: здесь были розы цвета крови, и розы кремовые, точно взбитые сливки, и розы того неуловимого розовато-золотистого тона, какой бывает у неба на закате. А уж пахли они так, что хотелось остаться здесь навсегда и никуда не уходить.

Даже жаль, что Арабелле не довелось их увидеть.

Хотя нет, ни капельки не жаль.

Мы сидели на мраморной скамье, нагретой полуденным солнцем, и лениво перебрасывались фразами – так, как это бывает у людей, которым в обществе друг друга не нужно никуда спешить и ничего изображать. Кот, разумеется, был с нами – разлегся на соседней балюстраде, свесив пушистый хвост, и щурился на солнце с видом абсолютного властелина вселенной. Впрочем, почему «с видом»? Он и был властелином, просто милостиво позволял нам об этом забывать.

– И всё-таки я настаиваю, – произнесла я, разглядывая особенно роскошный куст с алыми, почти чёрными в сердцевине цветами. – Управлять государством без коварства невозможно. Это противоречит самой природе власти.

Эдвин, сидевший рядом и рассеянно вертевший в пальцах сорванную маргаритку (бедный цветок, он и не подозревал, что попал в руки наследного принца), скептически хмыкнул.

– И почему же?

– Потому что всегда найдутся те, кто играет не по правилам. Возьмём, к примеру, вашего батюшку. Думаете, он бы остановился перед чем-нибудь, чтобы добиться своего?

– Но разве это не доказывает, что честность в итоге побеждает? Ведь все наладилось именно потому, что кое-кто поступил по совести и вопреки заданию…

Сколько можно напоминать мне о моем ужасном провале? Я взяла поучительный тон:

– Государство – это сложный механизм, в котором интриги и коварство выполняют функцию масла в часовом механизме. Без него шестеренки начинают скрипеть и в итоге заклинивают!

Эдвин отложил многострадальную маргаритку и повернулся ко мне всем корпусом. Солнце золотило его непослушные волосы, путалось в ресницах, рисовало блики на скулах. У королевских особ не должно быть такой располагающей внешности, это просто возмутительно!

– Послушайте, – сказал он уже серьёзнее.