Интриги и котики кардинала Ришелье - Елена Владимировна Кисель

Помните похожую историю, да? Там тоже была семья, смерть отца, постоянное “надо денег” и сын, который мог бы поправить семейное положение. Только вместо Люсонской епархии мать Франсуа уже присмотрела ему богатую невесту. Да, и хитрого третьего брата у него не было. Потому что хитрым братом в семье, в некотором роде, был он сам.

Но там, где мама Ришелье поплакала и отпустила сынка, мадам дю Трамбле решила идти до конца. Сначала она рыдала и не пускала. Потом она не давала благословения. Наконец она его вроде бы дала… но как только радостный сын устремился в монастырь – выдала финт ушами и прибыла к монастырю с солдатами и с приказом от высокого начальства вернуть сыночку. А то злые монахи похитили его с какими-то непонятными целями, а она про это не знает, и благословения не давала (громкие прочувственные рыдания).

И – вот тут нужно оценить уровень убедительности будущего Серого Кардинала. За два часа разговора под стенами монастыря Франсуа успел не просто убедить мать ему выдать благословение. Он натурально её обратил, несмотря на то, что она и так была католичкой. Так что она до конца жизни отличалась повышенным благочестием и сама жила будто в монастыре.

А Франсуа дю Трабле сделался капуцином. Теперь ему нельзя было иметь имущества и денег, нужно было ходить босиком, поститься и умерщвлять плоть. Чем он и занимался с огромным энтузиазмом – а попутно писал труды о религии, произносил такие проповеди, что толпами обращал гугенотов, и как-то тихо-скромно приобрёл за короткое время огромный авторитет как духовный лидер. Особенно среди аристократов. Потому что вот остальные монахи – с ними как-то и поговорить не о чем, латынь не все разумеют. А этот, конечно, босиком и в нечёсанной бороде, зато знает кучу языков, отличные манеры, ну и вообще – видно, что в прошлом дворянин.

Одна герцогиня даже попросила дю Трабле помочь ей с реформой монастырей в окрестностях. А из соседней епархии как раз приехало ещё одно юное духовное дарование – епископ Люсонский. В общем, эпохальная встреча состоялась, Ришелье новым знакомым очень впечатлился. А отец Жозеф попросту решил, что Ришелье очень подходит на роль “орудия Бога”, а потому этому орудию нужно всячески помогать.

У друзей был даже конфетно-букетный период. Или, скорее, каретно-дворцовый. Потому что отец Жозеф постепенно набирал влияние при дворе как духовный авторитет. И старательно напоминал про епископа Люсонского всем и каждому. А епископ Люсонский, когда друг его навещал, встречал его в карете. И официально, на правах епископа, давал разрешение нарушить обет и немножечко проехаться, а то сколько можно босиком уже ходить, честное слово.

Босиком отец Жозеф ходил на заглядение и успел обойти всю Европу и заглянуть даже в Рим. Потому что его заветной мечтой (как и положено ИДЕЙНОМУ) был новый крестовый поход.

– А давайте бить турок и освобождать христианские святыни! – предлагал пламенный отец Жозеф папе римскому и сильным мира сего.

– Ой, какие у вас хорошие цели, – кивали ему в ответ. – Войска мы под них, конечно, не дадим.

– Ах так? – сказал отец Жозеф. – Ну, тогда я положу все свои силы на службу Франции!

И пошёл, и стал главой канцелярии министра Ришелье. И есть мнение, что через сколько-то лет уже все правители Европы готовы были с шашками наголо бежать брать Иерусалим.

Красное Преподобие и Серое Преподобие образовали неповторимый дипломатический дуэт. Подтверждая, что одна голова хорошо, а две гениальные, изворотливые головы с повышенной хитростью уж как-нибудь да перевернут всю Европу.

Что самое забавное – у каждого из друзей при этом было по менее хитрому брату, которых они хорошо пристроили. Ришелье для своего среднего брата выбил сан кардинала. А дю Трабле для своего младшего – должность коменданта Бастилии (а что, очень удобно, если кого-то посадишь – сразу ясно, кому инструкции давать).

Но за судьбы Франции всё же отвечал именно красно-серый дуэт. Ришелье при этом занимался выработкой глобальной стратегии, доставал на проекты денег и получал шишки от короля и всякоразных недругов при дворе. А отец Жозеф, шлёпая босыми ногами, гулял по Европе, убалтывал министров, ссорил монархов, предлагал союзы и попутно строил сеть осведомителей. И да, всё это делалось скромнейшим образом, со смирением, соблюдением постов, благословениями всех направо-налево… и в одной и той же драной рясе. Доходило до того, что капуцин ездил и с официальными посольскими миссиями, и выглядело это для правителей других государств… “О, послы, расфуфыренные, кланяются, драгоценности-кареты, ну, это как всегда… О! Стоп, это там капуцин в сторонке босой? А-а-а-ахтунг, это отец Жозеф, а разговор-то будет серьёзный!”

При этом дю Трабле успевал ещё окормлять монашеский орден, был настоятелем монастыря, писал проповеди и теологические трактаты, словом – был крайне разносторонней натурой. Об образе жизни “серого кардинала” можно сказать коротко: “Это СПАРТААА!”: подъём в четыре часа, два часа на молитвы, месса, принятие депеш, потом просители… что забыли? А, да, час после полудня, можно и позавтракать. И давайте работать уже, а то разленились, понимаешь, инквизиции на вас нет!

Временами жизнь переходила из разряда “Спарта обычная” в разряд “Спарта экстремальная”. Например, во время осады Ла-Рошели отец Жозеф поселился в щелястом сарае, куда во время штормов на щиколотку затекало море. А ночью нужно было принимать шпионов, которые днём как-то приходить не соглашались. Так что недобор сна всё-таки сказался, Серое Преподобие слегло, но к победе оклемалось и живо побежало