Из кожи вон. Правдивая история о том, что делает нас людьми - Цай Чунда

Каждый вечер, вернувшись домой, мы вместе с отцом делали с ним все упражнения, превращая это в своеобразное соревнование. И каждый из нас троих, умышленно или нет, давал ему выигрывать. Спать все отправлялись уставшими и довольными.

Мы радовались мимолетным минутам счастья, потому что больше нам было нечему радоваться. Отец перенес операцию на сердце, у него было два инсульта, четыре раза он лежал в больнице. Несмотря на помощь родственников, мы были почти разорены.

У нас осталась бензозаправка, но мы упустили момент, когда могли выгодно продать ее Китайской национальной нефтегазовой корпорации, которая предлагала неплохую цену. Они готовы были с нами сотрудничать, но из-за болезни отца переговоры пришлось отложить. В любом случае нашу бензозаправку давно следовало расширить и отремонтировать. Но и тут мы опоздали. Мы уже не могли конкурировать с огромной заправочной станцией, оснащенной современным оборудованием, которая так полюбилась жителям нашей деревни. Станцию построили рядом с устьем реки, и там же была закусочная, где люди могли купить себе все необходимое.

Но сбережения подходили к концу, мы нуждались в деньгах, поэтому нам снова пришлось открыть свою бензозаправку. Мы не могли похвастаться ни современным оборудованием, ни быстрым обслуживанием, ни закусками с кофе, но у нас было собственное секретное оружие – наша мама, обладающая необыкновенным умением привлекать к себе людей. Мать всегда обладала общительным характером, умела держаться с достоинством и в то же время радушно. Все вокруг обожали ее, любили заходить к ней поболтать, ну а заодно и наполнить бак горючим.

Даже не знаю, договаривались ли об этом люди или нет, но, как ни хороша была новая заправка, соседи все равно приезжали к нам. У нас все делалось вручную, да и мать не блистала умением считать – порой она не могла сообразить, сколько дать сдачи со ста юаней, если услуга обходилась в шестьдесят два юаня. Более того, иногда на бензозаправке вовсе никого не оказывалось, ведь матери приходилось бегать домой, чтобы дать отцу лекарство, постирать, помочь моей сестре с едой. Однако клиенты были готовы ждать.

Мы с сестрой стали ей помогать. Пока мать занималась домашними делами, мы вместо нее занимались бензозаправкой. Сначала выполняли то, что попроще: например, набирали бензин в большие бутылки из-под «Кока-колы» – из них ловчее заправлять мотоциклы. Одной бутылки как раз хватало на одну заправку. Затем стали ворочать бочки с горючим и таскать тяжелые грузы, потому что мать с трудом с этим справлялась.

Мы очень старались облегчить ей жизнь, но не всегда могли быть рядом. Когда подъезжали грузовики, матери приходилось поднимать целую бочку. Конечно, для прибыли это было хорошо, но мать совершенно выбивалась из сил. Однажды, пытаясь заправить грузовик целым баком, она не выдержала и разрыдалась. Водитель, мужчина лет шестидесяти, сжалившись над ней, стал ей помогать и весь измазался в бензине. После этого случая владельцы больших машин стали приезжать к нам только по вечерам, после пяти, когда на бензозаправке уже находились мы с сестрой.

Вечером, с заходом солнца, мы дружно перекатывали бочки на место, закрывали бензозаправку и отправлялись домой, где вместе с отцом тренировали его левую ногу. В постель мы ложились совершенно измученными, но спали крепко и всегда с улыбкой на лице.

Я с головой погрузился в домашние заботы, в работу на заправке, в отцовские упражнения, стараясь забыть, что все закончится плохо. Меньше всего хотелось думать о тяжелых испытаниях, ожидающих нас всех впереди.

Нам даже удалось отложить кое-какие деньги. И это приносило облегчение. Дело не только в том, что без накоплений жить сложно, но и в том, что люди словно чуют запах бедности и начинают, то ли умышленно, то ли непроизвольно, сторониться вас, словно боятся заразиться от вас безденежьем, – даже если никто не питает лично к вам никаких плохих чувств.

Моя мать ощущала эту смену настроений буквально на животном уровне.

Она всегда была гордячкой, не переносившей даже намека на жалость. Если ей казалось, что кто-то из соседей заправляется у нее лишь из-за сочувствия к нашей семье, она обслуживала его весьма холодно.

Я вспоминаю один день, как, вернувшись домой, я застал свою мать в панике. Дрожа от страха, она рассказала, что на бензоколонку приезжал какой-то мужчина и расспрашивал об отце. Она ответила, что у нас все прекрасно, а тот расхохотался и рассказал, что был на побегушках у моего отца, когда тот еще якшался с бандитами.

– Да, никогда не знаешь, чем все в жизни закончится. Она так непредсказуема… У одного так выходит, – и он ткнул большим пальцем в сторону своей машины, – а у другого этак.

Мать в расстройстве опрокинула пустую бочку.

– Мы закрыты. Бензин закончился, – раздраженно заявила она.

– Эй, вот ты как заговорила, – зло сказал незнакомец. – А я-то вам помочь хотел.

Мать подобрала камень и в запале метнула в его машину. Камень угодил в дверь, оставив на ней заметную вмятину. Разъяренный незнакомец рванул за ней. Мать со всех ног помчалась прочь. Слезы заливали ей лицо. Она швырнула в преследователя еще одним камнем и попала ему в голову – оттуда брызнула кровь и струйкой потекла по лбу.

Мать услышала за спиной шум, но ей было так страшно, что она без оглядки бросилась наутек. Ворвавшись в дом, она заперла сначала железную дверь, потом деревянную, взлетела на второй этаж и заперлась в спальне. Там я и нашел ее, когда вернулся домой. «Просто я разозлилась», – снова и снова повторяла она, как провинившийся ребенок.

Но я знал, что причина не в этом. Вернее, не только в этом. Слова незнакомца ранили ее в самое сердце.

Вечером я вместе с матерью пошел проверить, как дела на бензозаправке. Мысленно мы готовились к самому худшему. Что он там натворил? Все разгромил? Украл бензин? Устроил пожар? Наша семья не оправится от такого удара, если потеряет бензозаправку.

Когда мы подходили к заправке, мать прикрыла глаза рукой. Мы с ней были похожи на участников лотереи, которые добрались до финала и теперь, зажмурившись, стоят перед табло с результатами игры.

Бочки никто не тронул. Бензин не был разлит. Даже стол и стулья аккуратно стояли на своих местах. Более того, кто-то положил на стол сто юаней и пустую канистру.

На минуту мы потеряли дар речи, а потом вместе расхохотались. Мы сидели рядом, втягивая носом