Осторожно! Разведенка выходит на тропу любви - Александра Багирова

пламя, а на скулах ходят желваки. В одной руке он сжимает свой планшет, на экране

которого краснеют десятки непрочитанных уведомлений.

Я машинально вжимаюсь в кресло. Мой пульсометр на запястье заходится истеричным

писком.

Тимур в два широких шага преодолевает расстояние до моего стола. Он бросает планшет

на дубовую столешницу, наклоняется вперед, опираясь руками о края стола, и нависает

надо мной.

Запах морозной свежести, дорогого парфюма и чистой мужской ярости окутывает меня с

головой. Мы оказываемся так близко, что я вижу микроскопическую, бьющуюся жилку на

его идеальной шее.

- Маргарита, - его голос звучит на полтона тона ниже обычного, рокоча где-то в

грудной клетке. - Ваше поведение абсолютно иррационально и носит явный характер

саботажа. Вы парализовали работу топ-менеджмента бессмысленными запросами.

- Я следую вашему протоколу, Тимур Русланович, - выдыхаю, стараясь, чтобы голос не

дрожал. Смотреть ему в глаза с такого расстояния — все равно что заглядывать в дуло

заряженного пистолета. - Буква в букву. Вы хотели полного контроля над хаосом. Я

обеспечиваю вам порядок.

- Вы издеваетесь над системой, - он подается еще ближе. Его взгляд скользит по моим

губам и возвращается к глазам. - Вы используете мои же правила как оружие. Почему

Артур Петрович не может обуздать вашу гиперответственность?

- Потому что Артур Петрович некомпетентен, - вздергиваю подбородок, не отводя

взгляда. — Он скинул на меня месячный объем работы и приказал сделать его за два

дня. И если вы, с вашим хваленым аналитическим умом, этого не видите, то ваша

система дала серьезный сбой, господин Оптимизатор.

В кабинете повисает звенящая, густая тишина. Только мой браслет заливается

сумасшедшей трелью. Пип-пип-пип.

Тимур медленно переводит взгляд на мое запястье. Затем на свое собственное. Его умные

часы на левой руке, синхронизированные с моей «удавкой», внезапно издают тихий,

незнакомый мне двойной сигнал.

Я моргаю.

- Что это? - интересуюсь.

Тимур Русланович выпрямляется так резко, словно его ударило током. Он одергивает

пиджак, и на долю секунды его ледяная маска дает трещину. В глазах мелькает

абсолютное, неподдельное замешательство.

- Это уведомление о моем собственном пульсе, - сухо чеканит, отводя взгляд. - Он

превысил норму на восемнадцать процентов. Ваш саботаж негативно сказывается на моей

сердечно-сосудистой системе, Маргарита.

Глава 14

Глава 14

Едва сдерживаю нервный смешок. Идеальная машина дала сбой от пары десятков служебных

записок.

Тимур Русланович делает глубокий вдох. Ни один мускул на его лице больше не выдает

замешательства, но я-то видела, как дрогнула его броня. Он отступает на шаг,

восстанавливая субординацию и спасительную дистанцию.

- Ваш метод доказательства управленческой некомпетентности Артура Петровича

деструктивен, - ровно произносит Киборг, поправляя и без того идеальные манжеты. -

Но я вынужден признать: математически он неоспорим. Вы парализовали работу за счет

уязвимостей в моем же регламенте. Это… впечатляющий уровень аналитики для человека с

нестабильным гормональным фоном.

- Сочту это за высший комплимент, - ехидно улыбаюсь. - Так что мне делать с красными

папками?

Тимур бросает на меня взгляд, в котором смешались раздражение и невольное уважение.

- Срок сдачи аудита переносится на конец месяца. Доступ к согласованию договоров у

Артура Петровича временно ограничен. Вы подчиняетесь напрямую мне, пока он не

докажет свою способность справляться с хаосом. А теперь, Маргарита, ради сохранения

моей сердечно-сосудистой системы и вашего рабочего места, прекратите спамить меня

служебными записками.

Он разворачивается и уходит.

Я откидываюсь в кресле и счастливо выдыхаю. Я сделала это! Я не просто отбилась от

Артура, я заставила ледяного босса пойти на уступки и признать, что его хваленый

«мужской вектор» дал течь в первый же день.

Но радость была недолгой. Артур, получив по носу от руководства, решил действовать

исподтишка. Раз уж в открытом бою задавить меня не вышло, в ход пошли мелкие,

крысиные пакости.

За полчаса до конца рабочего дня в мой кабинет бочком протискивается Валерка —

главный офисный лизоблюд и верный прихвостень Артура. В руках у него папка на

подпись.

- Маргарита Викторовна, тут срочный договор по аренде склада, - елейным голосочком

лепечет он, подсовывая мне бумагу. — Клиент уже ждет, Артур Петрович сказал,

формальность, просто вашу визу шлепнуть...

Я беру ручку, уже готовясь поставить размашистую подпись, но привычка, выработанная

годами выживания в недвижимости, заставляет меня пробежаться глазами по тексту.

Пункт 3.2. Скидка на аренду — двадцать пять процентов.

Я медленно поднимаю глаза на потеющего Валерку. Двадцать пять процентов — это

беспрецедентная цифра, которую дают только якорным арендаторам, а тут какая-то

мутная фирма, зарегистрированная месяц назад. Если бы я это подписала, завтра утром

Артур положил бы этот договор на стол Тимуру с пометкой «Смотрите, она разбазаривает

активы холдинга, женская логика в действии».

- Валерий, - мой голос звучит так ласково, что бедняга вздрагивает. - А вы в курсе,

что за попытку провести подставной договор в обход регламента я могу уволить вас по

статье прямо сейчас?

Валерка бледнеет, покрываясь красными пятнами.

- Я… я не знал! Мне Артур Петрович дал…

- Передай Артуру Петровичу, что его схемы здесь больше не работают, - рву договор

пополам и бросаю в мусорное ведро. - И если ты еще раз принесешь мне подобную грязь,

я оптимизирую твою должность так, что ты до пенсии будешь курьером работать.

Свободен.

Ликвидация этой диверсии выжала из меня последние силы.

К тому моменту, когда сверкающий автомобиль привозит меня к дому, я чувствую себя

выжатым лимоном. Водитель учтиво открывает дверь, я прощаюсь с ним и бреду в сторону

своего подъезда.

И тут мой мозг услужливо подкидывает информацию: Макс съел последнюю картошку, а в

холодильнике повесилась мышь.

Я со стоном разворачиваюсь. Ближайший продуктовый находится прямо в моем доме, но я

не хожу туда из принципа. Там, за кассой, царствует Анжела — женщина с перламутровой

помадой, нарощенными ресницами и моим бывшим мужем в анамнезе.

Приходится тащиться в супермаркет дальше.

Спустя сорок минут я возвращаюсь, нагруженная двумя тяжеленными пакетами с

продуктами. Каблуки гудят, плечи отваливаются. Картина маслом: исполнительный

директор крупного холдинга прет картошку по весенней слякоти.

Я подхожу к своему подъезду, мечтая только о горячем душе, и внезапно застываю на

месте.

Прямо у входа, небрежно опираясь на перила, стоит Анжела. На ней черная лаковая

куртка, намертво обтягивающая пышные формы, а на лице сияет улыбка такой ширины,

словно мы с ней с детсада