Прости, если сможешь - Юлия Гойгель

меня в собственное кресло. — Сейчас пойдёшь домой. Скажу, что тебе всё ещё плохо. Завтра я снова уезжаю. Меня не будет больше месяца. За это время справишься со своей истерией. И в дальнейшем мы с тобой вряд ли будем часто встречаться. Что делать с Андреем, решать тебе самой. Захочешь расстаться, сделай это через время. Останешься — оставайся, мне всё равно. Но я не хочу, чтобы рядом с вами склонялось и моё имя! Ты поняла?!

Так как он удерживал пальцами меня за подбородок, я кивнула. В нос ударил уже знакомый запах парфюма, смешанный с присущим ему ароматом тела. Лбом я почувствовала шероховатость его подбородка. Он мучил меня, а я продолжала его хотеть.

«Как же это мерзко, — пронеслось у меня в голове, — хотеть того, кто сейчас смотрит на тебя как на пустое место».

Его пальцы сжимали мой подбородок слишком сильно. Наверное, останутся синяки. Но вместе с болью внизу живота разливалось совсем другое тянущее, влажное, постыдное желание. Я чувствовала, как кровь приливает к щекам, к груди, к тому месту, которое он уже трогал. Трусики намокали просто от его близости, от его запаха, от того, что он так унизительно держит меня за лицо.

Что со мной не так? Почему я не могу просто возненавидеть его?

Его кабинет, похожее кресло, наши тела так близко друг от друга. Обхвати я ногами его бёдра, расстегни свою блузку, что бы он сделал?

Я знала, что бы он сделал. Он бы не стал церемониться. Сорвал бы остатки одежды, резко вошел, наслаждаясь моим болезненным криком и унижением от того, что моё тело снова ответило бы ему. Мне хотелось этого. Хотелось до дрожи в коленях, до пульсации в кончиках пальцев.

Я ненавидела себя за это.

Ярослав наклонился надо мной так близко, что я видела, как бьётся жилка на его шее. Ещё один миллиметр и мои губы почувствуют вкус его кожи. Я представила, как провожу языком по этой жилке, как он вздрагивает, как его хватка слабеет. Как он снова толкает меня в кресло, но уже не чтобы унизить, а чтобы взять.

Моё дыхание сбилось.

Он заметил. Конечно, заметил. Его глаза сузились, и мужчина резко отстранился, словно обжёгся.

— Успокойся и иди домой. Нет, тебя отвезёт дежурная машина. Я сейчас скажу Люде.

Он развернулся, даже не взглянув на меня. А я осталась сидеть в его кресле, сжимая подлокотники, чувствуя, как между ног пульсирует пустота. Как тело кричит: «Вернись. Дотронься. Ударь, но только не уходи».

Я медленно встала. Ноги дрожали. Между бёдер было влажно и горячо, и я молилась, чтобы на юбке не проступило мокрое пятно.

Ярослав прав. Я истеричка. Но не потому, что плачу. А потому что хочу его даже сейчас.

Вышла из кабинета, не попрощавшись. Люда уже набирала номер водителя. Я села на стул в приёмной, закрыла глаза и попыталась унять дрожь.

Пальцы сами собой прижались к губам. Туда, где их секунду назад касалось его дыхание.

Месяц. У него целый месяц, чтобы забыть меня. А у меня этот месяц для того, чтобы не сойти с ума от того, что я не могу забыть его.

Глава 8. Приглашение

Глава 8. Приглашение

Ярослав действительно укатил в очередную поездку. А Нина Андреевна собрала всех на субботний шашлык по поводу успешной защиты моего диплома. Середина июня выдалась очень жаркой, и в гостеприимном доме мамы Андрея собралось много народа. Мы с Андреем и ещё несколько пар решили остаться на ночь.

Как и в большинстве деревенских домов, кровати здесь были скорее полуторными, чем двуспальными. Исключение составляла лишь спальня хозяйки дома. Я представила, что нам с Андреем придётся ютиться на узкой кровати, крепко прижимаясь друг к другу в жару. Чаще всего, оставаясь ночевать, мы спали раздельно на двух кроватях, стоящих в одной комнате. Сегодня у нас ещё и соседи предполагались.

Баба Маня, зашедшая на огонёк, окинула нас задумчивым взглядом, пересчитывая, словно заблудших овечек.

— И где ты, Нина, их всех разместишь?

— Ох, баб Мань, как говорят, в тесноте, да не в обиде, — вздохнула та. — Может, кого и в гамаке оставим спать.

Взор бабы Мани ещё раз прошёлся по собравшимся:

— Ленка-то твоя с очередным ухажёром? Новый зять, что ли? Официальный?

— Да кто ж его знает! — махнула рукой Нина Андреевна. — Третий за полгода.

— Дело молодое, — согласилась бабуля. — А жениху с невестой негоже до свадьбы спать. Выспятся ещё. Пошли, Алиса, ко мне ночевать. Послушаешь мои старческие байки. Ты девка простая, у меня тебе самое место будет.

Получив от Андрея вполне целомудренный поцелуй, я отправилась в хоромы бабы Мани. Она уже ждала меня с ароматным заваренным чаем, горящими свечами вместо электрического света и свежим мёдом вместо сахара. Посреди стола красовался букет со свежесрезанными цветами. Мы немного поговорили о минувшем дне, и я достала из кармана подаренную ею цепочку.

— Баб Мань, я не могу её носить. Вещь очень дорогая.

— И для кого мне её хранить? Не забирать же с собой в могилу? — совсем не шуточно озадачилась та.

— Я же вам даже не родственница. Вон сколько у Андрея двоюродных братьев и сестёр, — не согласилась я.

— Поздно уже, — зевнула бабуля. — Пойдём дом посмотрим. Заодно выберешь, где тебе лечь.

В доме, что меня особо удивило, был вполне хороший душ и туалет.

— Ставлю табурет, сажусь и моюсь, — пояснила бабуля. — В ванну мне трудно залезть, вот Ярик и переделал. Здесь моя комната, а это спальня Ярослава.

Последняя оказалась вполне приличных размеров, вмещающая двуспальную кровать и шкаф.

— Окнами в сад выходит. Она ему сразу понравилась, — пояснила старушка.

— Я не знала, что Яр у вас часто бывает.

— Первый раз Марк, сын мой непутевый, пусть покоится с миром, привёз его погостить совсем маленького, годиков шесть ему было, когда Яра его мама в Москву увезла. На Настю, это сестра Нины, зла не держу. Нехорошо и Марк, и Нина с ней поступили. Хотя своего счастья Нина так и не построила, — тяжело вздыхает баба Маня.

Я тоже вздыхаю. Хотя у меня нет никакого опыта отношений, мне тоже история родителей жениха кажется не просто несчастливой, а тяжелой.

— У Нины всегда детворы куча была, вот он и стал ночевать у меня. Я