Прости, если сможешь - Юлия Гойгель

схватив меня за запястье так сильно, что я вскрикнула. Его член дернулся в моей руке, и я почувствовала, как горячая, густая влага заливает мои пальцы, стекает по ним, капает на его брюки, на мои бедра.

Он кончал долго, судорожно, с низкими, рваными стонами. Его тело трясло. Пальцы впились в мою руку, не отпуская.

А я смотрела. Наверное, впервые увидев его лицо без обычной маски, без надменной усмешки.

Каким же красивым он казался мне в эту минуту!

В зеркале я видела нас обоих: я на коленях, с его семенем на пальцах, а он с закрытыми глазами, тяжело дышащий, потерявший контроль.

Я вдруг поняла, что Ярослав Градов, который всегда держит всё под контролем, который смеётся над сентиментальностью и не верит в любовь — просто боится. Боится быть слабым. Боится, что его увидят таким.

А я увидела. Но волновало меня совсем другое.

— Яр, — спросила, разглядывая свою руку с его влагой, — тебе со мной хорошо?

Дожидаясь его ответа, я бабочкой порхала в новом для себя, подаренном им мире. Хотелось вытянуться, прижаться к так полностью и неизведанному мной мужскому телу, просто лежать, чувствуя его силу. Уснуть, зарывшись лицом в его плечо. Но громкая трель его мобильного телефона безжалостно выдернула меня из мира грёз.

— Да, тётя, — чтобы ответить, Ярославу пришлось крепче прижать меня к себе и поднять упавший на пол гаджет. — Где мы? В больнице. Почему так долго? Очередь, ждали врачей. Нет, уже всё. В смысле всё хорошо. Что сказали? Как обычно. Спазм…

Он говорил что-то ещё. Нина Андреевна беспокоилась и требовала полного и подробного отчёта. А я чувствовала себя самой последней в мире дрянью. Пусть и не проводя, но я переступила черту, откуда больше нет возврата. Сама переступила, перепорхнула легкомысленной бабочкой-однодневкой. И теперь захлебнулась горечью содеянного, отравляющей трезвостью реальности. Презрения и ненависти к себе.

Опустив юбку, я выбежала из кабинета, нашла свои туфли, схватила сумочку и застегнула пиджак поверх порванной блузки. К счастью, входная дверь открылась без проблем, стоило лишь повернуть барашек замка, а в воротах была небольшая калитка, которая открывалась вручную. Лишь миновав ее, чуть притормозила, чтобы отдышаться. Рядом проехала машина такси, которая остановилась, когда я подняла руку.

Я буквально упала на заднее сиденье, не в силах сдержать запоздалых слез, которые ничего не изменят.

— Девушка, с вами всё в порядке? — заметил моё состояние водитель.

— Да. Если нужно, я заплачу за поездку вперёд.

— Поссорились? — участливо спросил мужчина. — Ничего. Бывает.

Заспанная мама не сразу открыла двери.

— Алиса? Ты же не планировала возвращаться? — удивленно спросила у меня.

— Живот болит. Наверное, начнутся эти дела, — уже привычно, не впервые за этот вечер соврала я. — Решила, что лучше вернуться домой.

— А я тебе всегда говорила, что не стоит спать с мужчиной до свадьбы, — начала свою любимую песню мама. — Лежала бы сейчас в отдельной кровати…

— Мама... У нас с Андреем ничего не было! Я тебе сто раз говорила!

— И правильно! — оставила за собой последнее слово мама. — Станет мужем, тогда и будет! Налюбитесь ещё. Разбирать диван?

— Нет. Я лягу на кухне.

Квартира у нас была однокомнатной. Но кухня весьма приличной, в десять квадратов. Там стояла тахта, которую я купила с первой зарплаты оплачиваемой практики и на ночь превращала в спальное место.

Хоть какой-то свой крохотный уголок.

Уснула я далеко под утро. Так как мама любила в кровати почитать, то, проснувшись гораздо раньше, не стала с утра меня будить. Но когда позвонили в дверь, она открыла её первой.

— Алиса, прикройся, к тебе пришли, — через мгновение послышался ее удивленный и привычно недовольный голос.

Я никого не ждала.

Неужели Андрей беспокоился настолько, что приехал посмотреть на моё самочувствие собственными глазами? Что-то новенькое…

Но в проёме кухонной двери, которую предусмотрительно распахнула мама, возникла внушительная фигура Ярослава Градова. Смотрелся он громоздко и нелепо, словно перепутав двери. Но выражение его лица было обычным: невозмутимым, чуть скучающим и немного высокомерным.

— Доброе утро, — произнёс он, мельком взглянув на стоящую на страже моей добродетели за его спиной маму. — Ты забыла телефон.

Я лишь кивнула и в знак приветствия, и в знак благодарности за вновь обретённый мобильник.

Его взгляд медленно, с какой-то пугающей въедливостью скользнул по стенам. По старой плитке в жёлтый цветочек, которую мама клеила ещё до моего рождения. По дешёвому кухонному гарнитуру с облупившимися фасадами, где одна дверца держалась на скотче. По газовой плите, покрытой ржавыми разводами, с которыми не мог справиться ни один «Мистер Мускул». По холодильнику, который гудел так, словно собирался взлететь.

Тень удивления скользнула по краю его глаз, но не уползла куда-то под стол. Осталась. Застыла в уголках губ, чуть приподнятых в усмешке. Мужчина даже не пытался скрыть своего удивления.

Я замерла под одеялом, вцепившись в край простыни. Моя тахта стояла в двух шагах от стола, застеленная дешёвым постельным бельём с рынка, которое я купила на распродаже. А на мне красовалась моя старая, застиранная ночная рубашка, с оторванной пуговицей. Я надевала ее, потому что меня никто не видел.

Сейчас видел Ярослав.

Его взгляд чуть задержался на моих голых плечах, которые я поспешно прикрыла одеялом, и остановился на треснутой кружке на столе, которую мама все не решалась выбросить. Она хоть и треснула, но не протекала.

— Одна комната, — произнес он ровным голосом. — И кухня вместо спальни.

— Нам хватает, — тихо ответила я. Слишком тихо.

— Хватает, — медленно протянул брат жениха и, невзирая на присутствие мамы, открыл холодильник, который дребезжал у самого порога.

— Молодой человек, — ахнула мама. Впервые кто-то обошел ее по бесцеремонности. — Что вы себе позволяете?

Словно не слыша её, Ярослав вновь посмотрел на меня.

— Андрей не знает, где ты живёшь. Я спросил номер дома в отделе кадров.

Я промолчала.

— Всё понятно, — продолжил свой однобокий диалог Ярослав. — Он здесь никогда не был.

Андрей действительно никогда не был в моей квартире. Я не звала. Он не настаивал.

Стыдилась? Наверное. Боялась увидеть на его лице то же выражение, что сейчас у Яра. Только Андрей бы сделал вид, что всё в порядке. А потом бы стал под разными предлогами давать мне деньги.

Мама не сдвинулась со своего места ни на