Прости, если сможешь - Юлия Гойгель

— Всё хорошо, — медленно коснулся губами моих губ. — Я позабочусь о тебе. Иначе живот будет болеть еще долго.

— Что… как?

Его пальцы снова закружили по чувствительному бугорку, распаляя возбуждение. Я уже не сопротивлялась. Не могла. Тело жило своей собственной жизнью. Бедра сами приподнимались навстречу, внутри всё сжималось и пульсировало в такт его движениям.

— Расслабься, Алиса. Какой пришла, такой и уйдешь. Я не сильно знаком с анатомией девственности, но уверен, что она находится значительно глубже.

Его слова долетали до меня сквозь какой-то ватный шум в ушах. Я почти не слышала, только чувствовала.

Пальцы второй руки погладили влажную, горячую, чужую для меня самой промежность. А потом осторожно скользнули внутрь. Неглубоко, не больше сантиметра. Но для меня это было подобно взрыву метеорита.

Мир рассыпался на миллион осколков. Я не вскрикнула, а выдохнула что-то нечленораздельное, потому что слова забылись. Внутри меня было что-то живое, что-то, чего я никогда раньше не чувствовала. Не боль. Не дискомфорт. А какое-то первобытное, запретное «да», которое моё тело говорило вместо меня.

— Яр! — выдохнула я, когда он убрал пальцы и вместо них надавил чем-то другим.

Головкой своего огромного члена. Совсем немного. Осторожно. Словно пробовал на вкус.

Моё истекающее влагой тело поддалось, впуская его. Буквально на кончик. Но этого хватило, чтобы меня расперло изнутри — не больно, а странно, полно, невыносимо. Я почувствовала, как стенки лона сжались вокруг него, как пульсируют, как требуют большего.

Боже, что со мной происходит? Почему я не хочу, чтобы он останавливался?

Мужчина не стал двигаться. Только продолжил быстро, ритмично, не давая мне опомниться, ласкать пальцами тот самый бугорок. А второй рукой притянул моё лицо и впился в губы жадным поцелуем.

И в этот момент меня накрыло.

Сначала я просто перестала дышать. Сердце сделало кульбит и замерло. А потом всё внутри сжалось в такую тугую, горячую пружину, что я выгнулась дугой, вцепившись руками в его плечи.

Затем пружина разорвалась.

Волна поднялась откуда-то из живота, из самого низа, из того места, где он всё ещё оставался внутри. Она покатилась вверх — через грудь, через горло, до самого затылка. Я закричала. Но не от боли, а оттого, что не могла это вместить.

Тело трясло. Бёдра била мелкая дрожь. Я сжимала его плечи так, что, наверное, оставила синяки. И чувствовала, как внутри меня всё пульсирует, сокращается, выжимает из каждой клеточки последние капли наслаждения.

Я никогда не испытывала ничего подобного.

С Андреем было приятно. Тепло и уютно. Его поцелуи заканчивались милой улыбкой и согревающими объятиями. Я думала, что любовь — это когда мягко и спокойно.

Но меня разобрали на атомы, полностью разрушили, а потом собрали заново, чтобы я стала другой.

Я всхлипнула, потому что испугалась, потому что мне понравилось, потому что я поняла: то, что я чувствовала к Андрею — это совсем не то, что может дать мужчина.

А ведь Ярослав даже не вошёл в меня по-настоящему.

— Тише, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Тише, Алиса. Всё хорошо.

Он медленно убрал руку от моего клитора, и последняя сладкая судорога прошла по ногам. Я обмякла, раскинувшись на нём, как тряпичная кукла. Голова кружилась. В ушах шумело.

Опустила глаза и увидела огромное влажное пятно на его брюках. Мое удовольствие. А он все еще оставался огромным и твердым. И мне стало стыдно. Не за то, что я сделала. А за то, что хотела большего.

— Яр… — прошептала я, не зная, что сказать.

— Я же обещал, — ответил мужчина, убирая с моего лица прилипшую прядь волос. — Какой пришла, такой и уйдешь.

Он осторожно вынул свой член, и внутри меня мгновенно стало пусто. От этой пустоты захотелось заплакать снова.

— Я не думала, что так бывает, — сказала тихо, глядя в зеркало на своё раскрасневшееся от возбуждения, мокрое от слёз лицо.

— Бывает, — коротко ответил Яр. И добавил уже мягче: — Но не со всеми.

Глава 6. Горечь

Глава 6. Горечь

Я почувствовала, что Градов хочет отодвинуть меня.

Ещё секунда, и скажет: «Поехали, отвезу домой». Застегнет молнию на брюках, поправит рубашку и сделает вид, что ничего не случилось.

Моё тело всё ещё дрожало, пульсировало остаточным эхом того удовольствия, которое он мне подарил. Я смотрела на твердый, напряженный орган, все еще гордо возвышающийся между моих бёдер, на его сведённые брови, на то, как Яр тяжело и сбивчиво дышит.

— Яр, — тихо позвала. — А ты?

— Что — я?

— Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо.

Он прищурился, изучая моё лицо:

— Ты уверена? Только что кричала, что у тебя никого не было. А теперь хочешь…

— Я не буду спать с тобой, — перебила, сжав губы. — Но можно же по-другому. Я могу тебя потрогать… Если ты хочешь?

Мужчина молчал так долго, что я уже пожалела о своем предложении. Но потом медленно кивнул, откинулся на спинку кресла и развел руки в стороны, словно сдаваясь:

— Хочу. Потрогай.

Я медленно опустила взгляд. Несмело обхватила пальцами мужской орган. Твердый, горячий, пульсирующий. Кожа на ощупь оказалась бархатистой. Я осторожно, словно боясь обжечься, провела пальцами по нежной головке. Яр дернулся, тихо застонав.

— Не бойся, — прошептал неожиданно севшим до хрипоты голосом. — Обхвати сильнее, ничего не сломается.

Я обхватила ладонью. Провела вверх, до основания влажной головки.

— Что делать? — прошептала, поднимая глаза.

— Сожми ещё чуть сильнее. И води вверх-вниз. Медленно.

Я начала неуверенно и сбивчиво двигать рукой. Мои пальцы самозабвенно скользили по влажной коже, и я слышала, как дыхание мужчины становится глубже, как он сжимает подлокотники кресла.

— Быстрее, Алиса, — хрипло выдохнул Градов.

Я послушно ускорилась. Мужчина протяжно застонал. И этот звук его наслаждения ударил прямо в низ моего живота. Я почувствовала, что снова становлюсь влажной, что тело мгновенно отзывается удовольствием на его удовольствие.

Ещё ускорилась, сжимая чуть сильнее, так как его бедра стали двигаться навстречу моей руке. Понимала, что Яр уже не контролирует себя. Глаза закрыты, голова откинута, на лбу выступила испарина.

— Алиса, — хрипло выдохнул он. — Ещё. Не останавливайся.

Но я и не думала останавливаться. Смотрела на него, облизывая языком пересохшие губы, слыша, как сбивается собственное дыхание.

Мужчина резко выгнулся,