Шпора на сердце - Лисавета Челищева

Я подошла к его столу, глядя на него из-под ресниц. О боже, он такой красивый. Его пронзительные глаза и острые скулы напомнили мне о самых влажных фантазиях, которые я когда-либо о нём имела, прямо на этом столе.

— Что ты здесь делаешь, Саша?

Он спросил своим грубым голосом, который обычно использует для всех студентов, когда они надоедают ему, в отличие от того мягкого голоса, который предназначен только для его Алисы.

— О, так теперь я "Саша"? В любом случае, я просто проходила мимо и увидела вас. Выглядите напряжённым, Даниил Викторович. Какие-то проблемы? Студенты так надоедают или проблемы с девушкой?

Не знаю, что я говорила. Это звучало слишком подозрительно, и я только заставила его заподозрить, что я действительно подслушивала их разговор. Я думаю, он прекрасно понял последнюю часть моей насмешливой фразы, которая подтвердила его сомнения. Он выглядел встревоженным, угрожающим и, наконец, разозлённым.

Чёрт, моя ревность завела меня слишком далеко.

— Простите, Александра, но я думаю, вы не имеете права говорить со мной о моей личной жизни. Я ваш преподаватель, а вы моя студентка. И это всё. Не сплетничайте со мной, как старая подруга, и не проявляйте заботу, будто мы знакомы сто лет. Соблюдайте субординацию, иначе мне придётся пожаловаться на вас руководству. Так что лучше убирайтесь из этого кабинета, пока я не рассердился по-настоящему.

Он сказал эти слова, будто репетировал их каждый день. Было завораживающе наблюдать, как он контролирует свои эмоции, но его глаза горели отчаянием и яростью.

Он хотел, чтобы я ушла, иначе он взорвётся.

Он хотел, чтобы я ушла, потому что я была близка к тому, чтобы разорвать его на части.

Он хотел, чтобы я ушла, потому что знал: мне плевать, если я сожгу его, лишь бы спастись от этой одержимости им.

— Извините, Даниил Викторович. Надеюсь, вы простите меня за моё поведение. Хорошего вечера!

Я ответила с ухмылкой и вышла из его кабинета.

Чувствовать себя той, у кого есть вся власть, — это прекрасно. Власть сохранять или разрушать.

И на этот раз я собиралась разбить всё вдребезги.

Урок 8.

Урок 8.

Урок 8.

Жить двумя жизнями — единственный способ удержать хрупкое равновесие над пропастью безумия.

После долгого ужасного дня я меньше всего хочу находиться в собственном доме. Здесь душно, я чувствую себя чужой. Иногда я думала о побеге, но сейчас это не выход. Мне для начала надо найти постоянную работу, а потом уже сбегать из дома отца и его жены.

Одна из причин, по которой я не хочу оставаться дома, — моя мачеха. Её голос меня просто душит. Поэтому я использую любые предлоги, чтобы сбежать из этого ужасного места.

Светлана, наверное, хорошая женщина, я не очень-то хорошо её знаю. Но она параноик, и я знаю почему. Ей нужно знать, где находятся все, особенно я. Я также знаю, почему она такая. Всё из-за той женщины, которая до смерти её пугает.

Моя мама.

— Куда ты, Саш? — услышала я её раздражающий голос, как только ступила за порог. Остановилась и обернулась. Я всегда готова к таким ситуациям. В ответ мой язык автоматически начинает лить мёд и ерунду.

— Мне нужно подготовить расчётную работу по методам оптимизации, мы собираемся у одного из ребят с курса, это всего в паре остановок отсюда. Я пойду пешком. Буду через пару часов.

С улыбкой, от которой уже болели челюсти, я вышла из дома и, как только свежий воздух коснулся лица, улыбка исчезла. Ей не нужно знать, что у меня нет друзей. Интересно, догадывается ли она, что у меня никого не осталось. Что я одинока по своему выбору, но иногда мне так хочется компании, человека, который бы меня понимал.

Иногда я ненавижу женщину, разрушившую мою семью. Света никогда не сможет заменить мою маму, даже если мой отец думает иначе. А может, это моя мама была её заменой. Это так сложно. Я не хочу другую мать, но и свою собственную тоже не хочу.

Зазвонил телефон, и я, даже не глядя на экран, нажала зелёную кнопку, зная, кто звонит. Антон умеет вести дела — он невероятно настойчив. Он будет донимать тебя, пока ты не сделаешь то, что ему нужно.

— Успокойся, Антон. Я уже еду в клуб.

Я отошла от дома на пару кварталов, чтобы поймать такси, и одна машина как раз проезжала мимо. Я зажала телефон между плечом и ухом, пока объясняла водителю адрес. Он странно посмотрел на меня, когда я назвала клуб на Рубинштейна, но без лишних вопросов повёз меня туда. Хорошо, что он не лезет не в своё дело.

Когда я устроилась в такси, в ухе раздался твёрдый голос Антона: «Ты нужна мне здесь максимум через десять минут. Скоро начало смены. Девочки уже все на взводе, потому что я уже объявил, что ты возвращаешься. Ты наверняка думаешь, зачем я пошёл на такой риск? Потому что я знал, что смогу тебя уломать. Быстро приезжай».

Голоса на заднем плане были такими громкими, что мне пришлось прижать трубку к уху и закрыть другое ухо рукой, чтобы разобрать слова Антона. Он повесил трубку, и я сразу же удалила запись звонка. Если телефон снова отберут, я не хочу, чтобы кто-то рылся в моих сообщениях и звонках и нашёл целый список из звонков подобного типа.

Я вошла в клуб «Делюкс» через чёрный вход и сразу же натолкнулась на взволнованного и вспотевшего Антона. Он выглядел настолько напряжённым, что казался на десять лет старше, почти на сорок. Ему пора бы в спортзал или хотя бы начать заниматься своим здоровьем — я видела по его лицу, насколько нездоровый образ жизни он ведёт.

Увидев меня, мужчина облегчённо выдохнул, и я помахала ему рукой. Я направилась в гримёрную, чтобы переодеться.

— Пять минут, и ты на сцене.

Голос Антона эхом разнёсся по узкому тёмному коридору, и я подняла вверх большой палец.

Я вернулась после двух месяцев игнорирования всех его звонков и сообщений. Я знаю, что он ничего не скажет до моего выступления, а если я принесу ему достаточно денег, то не скажет и после.

Антон, как и все управляющие, помешан на выручке. Он предаст родную кровь ради лишней копейки. Но его нервозность передавалась и