Шпора на сердце - Лисавета Челищева

Почти каждый студент оборачивался, чтобы посмотреть, как я стою возле стола, за которым сидит главная королева нашего университета. Честно говоря, это начало надоедать. Да ладно, остыньте уже! Я чуть не рассмеялась от того, как некоторые из них таращились на меня с отвисшими челюстями. Не могу поверить, что им так интересно, что я, по какой-то причине, всё ещё стою рядом с Алисой.

Всё это время я ловила на себе завистливые и возмущённые взгляды от каждой студентки, которая видела, как я сижу с элитой. Некоторые из них достаточно громко обсуждали мой провал двухлетней давности, чтобы Алиса могла услышать, хотя, думаю, она и так в курсе. Об этом знает весь университет.

Алиса всё ещё разговаривала с Риммой и, очевидно, забыла о том, что я попросила её остаться. Я мягко остановила Римму, взяв её за руку и потянув назад. Она обернулась и бросила на меня взгляд, сводящий скулы, с идеально выгнутой бровью. Её приспешница повторила это движение с отвращением и яростью, как будто говорила: «Как ты смеешь прикасаться ко мне, идиотка?!».

— Нам нужно поговорить.

Это был шёпот, но достаточно громкий, чтобы Алиса поняла. Алиса кивнула Римме — разрешаю, и жестом отослала её.

Мы остались в столовой одни. Она сложила руки на груди, подошла к стулу, оперлась на него бедром и тряхнула головой, подавая мне знак заговорить.

Ну что ж, когда королева зла приказывает тебе говорить, ты говоришь.

— Зачем ты это делаешь? Мне нужен простой ответ на вопрос: как мы за пару минут из незнакомцев превратились в лучших подруг? Скажи, что тебе от меня надо? Кто тебя подговорил, или у вас с друзьями какие-то ставки? Или тут замешано что-то другое?

Я знала, что моя обычная замкнутость быстро сменяется подозрительностью и грубостью, когда я перестаю быть объектом для изучения. Когда я рядом с толпой, я теряю свою маскировку.

Как только я закончила говорить, она рассмеялась. Громким смехом, будто я рассказала анекдот. Я смотрела на неё в замешательстве, ожидая, пока она успокоится, ведь королевы, как известно, страдают истерией и любят драму. Её голос, похожий на мёд, снова зазвенел в моих ушах.

— А ведь ты не просто молчунья, да? Ого! Ты внезапно стала дерзкой. Я всегда знала, что эта твоя скромная и милая маска — всего лишь прикрытие. Ты пытаешься скрыть, кем являешься на самом деле. Да? Ту самую девчонку, которую я видела два года назад. В общем, неважно. Я хочу с тобой дружить, и в этом нет ничего плохого. У тебя есть золотой билет влиться к нам и исправить свою испорченную репутацию чокнутой, став одной из моих лучших подруг. Это как мечта для любой другой девушки в нашем университете. Раз уж я знаю, что у тебя есть голос, мы определённо можем дружить и ходить на пары вместе. Встретимся после лекции, окей? Мне сейчас пора. Пока!

С этими словами она выпорхнула из пустой столовой, оставив меня стоять с открытым ртом. Что ж, это была прекрасная засахаренная колкость, завёрнутая в блестящую обёртку. Худшее оскорбление, которое мне когда-либо доводилось слышать.

Так много для выяснения отношений. Спасибо за эту одностороннюю беседу, Алиса.

Следующей парой был математический анализ, который ведёт строгий преподаватель. Он терпеть не может опозданий и даёт задания, если пропускаешь занятие. Мой мозг был полностью перегружен переработкой всего ада, который только что произошёл. Я заслужила небольшой перерыв.

Я собрала сумку и, сделав резкий поворот налево, поспешила в университетскую библиотеку, где библиотекарь почти никогда не появлялась на своём месте. Я не знаю, чем она занимается весь день, если это не её обязанность.

Я бросила сумку на полку и пошла дальше вглубь книжного океана. Уселась за предпоследний стеллаж и схватила ближайшую книгу. Она оказалась тяжёлой.

Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона! Ну что ж, сойдёт, чтобы убить время.

Как только я перевернула первую страницу, я услышала громкий стон, сопровождаемый энергичным трясущимся звуком прямо за следующим стеллажом. Я застыла и широко раскрыла глаза, как сумасшедшая. Это был необычный звук.

Что это было?

Ещё один стон.

Потом ещё один.

Ещё.

Затем рычание.

Хлопающая кожа.

Стон.

Рычание.

Шёпот, перемежающийся со стонами.

Я резко вскочила. О нет. Кто-то занимается сексом прямо здесь, в библиотеке! А как же камеры?! Кто рискнёт заниматься этим, несмотря на такой риск?

Ужасные звуки стихли, и моё сердце перестало биться на мгновение. Я осознала, что когда я резко встала, я уронила тяжёлую книгу, которая, должно быть, предупредила участников этой страстной игры, что их застукали.

Я услышала шорох одежды и, после того как звуки поцелуев прекратились, сдалась и медленно начала выходить из своего укрытия. Чёртова библиотека! Руководству университета срочно нужно установить камеры во всех таких местах, раз они всё ещё работают.

Я застыла на минуту, когда увидела выходящую из-за последнего стеллажа Римму. Прежде чем она заметила меня, я пригнулась и спряталась за полкой.

Лицо Риммы сияло удовлетворением, и на нём была довольная ухмылка, как будто она получила хорошую порцию грубой любви. Подмигнув в сторону, откуда она вышла, она удалилась с грацией кошки.

Я выдохнула с облегчением и пошла по тому же пути, когда перестала слышать её шаги.

— Что ты здесь делаешь, чокнутая?

О чёрт…

Я забыла, что для секса иногда нужен второй партнёр.

Урок 6.

Урок 6.

Урок 6.

Загонять в угол — это игра, в которой правила всегда диктует страх и отчаяние.

Иногда я невольно оказываюсь в таких ситуациях, которые лучше бы и не видеть. Момент, когда я застала свою мать на диване… Момент, когда я наткнулась на место преступления… Момент, когда я поняла, что нахожусь в компании наркоторговцев… Или тот случай вчера, когда я застукала Алису и Даниила Викторовича, а у них там точно что-то было.

Моя жизнь была намного лучше, когда я не знала обо всех этих вещах, происходящих в моей жизни. В моём арсенале столько неловких моментов, что я могла бы написать по ним целую многотомную сагу. Но этот инцидент определённо вошёл бы в список моих главных провалов.

Плохой парень поймал местную сумасшедшую, ползущую как улитка от места происшествия, пока он зажимал между стеллажей свою подругу.

— Привет?

Способность разговаривать как нормальная двадцати двух летняя девушка сейчас отсутствует напрочь, потому что я стою напротив этого чокнутого.