Надежда: Автобиография - Папа Римский Франциск

конкретности, представляющую истинную мудрость, близкую к народу, – говорит молодому герою: «Ты можешь возненавидеть и тем погубить себя. Этим чувством ты можешь оттолкнуть от себя всякое благословение. Ибо, как бы ни обернулись твои дела, какая бы ни выпала тебе удача, знай – все послужит тебе в наказание…» Как это верно. Ненависть убивает душу.

Вот почему необходимо решительно противостоять любым проявлениям замкнутости, ксенофобии, эгоцентризма и, что еще хуже, ненависти. Я писал об этом в послании молодежи всего мира после посвященного ей Синода[36]. Ненависть, раскол и месть лишь отравляют надежду и отнимают у нас то, что мы любим и, возможно, хотели бы защитить.

А тем, кто, как и я, уже немолод и успел прочесть множество страниц в книге истории и жизни, скажу: разве все это не напоминает вам кое-что? То, чего следует остерегаться, чтобы не допустить худшего? То, от чего рано или поздно всем придется бежать?

4

Почти на краю света

Аргентинская пословица гласит: «На плохую погоду – хорошее лицо» (Al mal tiempo, buena cara)[37]. Не прошло и трех лет после переезда на берега Рио-де-ла-Плата, как дедушке с бабушкой пришлось пережить очередное падение и новое возрождение. Мутный поток рецессии 1932 г. смыл все подчистую – и предприятие двоюродных дедов, и дом. Безработица в стране достигла невиданных масштабов. Дедушка Джованни, бабушка Роза и мой будущий отец Марио – все трое остались без работы и без гроша в кармане. Но у папы был опыт работы бухгалтером на фабрике в Паране, и он не прошел даром. Еще несколько месяцев назад ему приходилось довольно часто ездить из провинции Энтре-Риос в Буэнос-Айрес, сопровождая заказы и работая с поставщиками. В столице папа обычно останавливался в большом доме салезианцев[38] на улице Солис в районе Монсеррат – самом старом в городе. Для католика-пьемонтца, близкого к салезианским традициям, такой выбор был естественным, почти неизбежным.

Именно там папа познакомился с Энрико Поццоли – священником из Ломбардии, уроженцем Сена-Лодиджана, которого направили в Буэнос-Айрес в 1906 г., когда ему едва исполнилось 20. Для него, как и для моего отца, путешествие в Новый Свет стало дорогой в один конец. Оба они осели в Аргентине навсегда – и папа, и миссионер-салезианец, который с 1929 г. стал его духовником в базилике Марии Помощницы и Святого Карла Борромео в районе Альмагро, а потом – духовным наставником всей нашей семьи. Связанные неразрывными узами до конца своих дней, Марио Бергольо и Энрико Поццоли умерли в один год – в 1961-м, с разницей меньше месяца.

Встреча с отцом Энрико стала поворотной в жизни папы, а позже – и в моей, и в жизни всей нашей семьи. Именно он в трудную минуту, когда мои родные потеряли все, с отеческой заботой о «своих детях» познакомил их с людьми, которые одолжили им 2000 песо. На эти деньги дедушка с бабушкой открыли магазинчик в районе Флорес – квартале, где жили в основном итальянские и испанские эмигранты. Дом номер 2280 по улице Франсиско Бильбао стал для них и жилищем, и магазином. В лавке Бергольо продавали самые разные продукты – от муки до фасоли, от масла до вина. Товар отпускали и на развес, если покупатели приносили свою тару. Мой папа Марио, как и подобает хорошему бухгалтеру, вел счета и занимался поставками.

Так было до тех пор, пока папа благодаря предприимчивости бабушки не устроился клерком на фабрику по окрашиванию чулок и пряжи, тоже во Флоресе. А в свободное время он помогал священнику в благотворительной работе и участвовал в жизни прихода.

Именно отец Энрико – страстный фотограф и искусный часовщик – познакомил папу с братьями Сивори. Это были такие же молодые люди, как и он, посещавшие Католические рабочие кружки. Старший из них, Винченте, ровесник моего отца, был очень близок с салезианским священником и разделял с ним увлечение фотографией. Сивори родились в Буэнос-Айресе, но по отцовской линии происходили из анта-Джулии – деревушки, затерянной в холмах близ Лаваньи, в глубине Лигурии. Их семья тоже была частью множества итальянцев, отправившихся в далекую Америку в поисках хлеба насущного, спасения или счастья.

Так папа встретил маму – аргентинку во втором поколении. Ее отец Франсиско родился уже в Буэнос-Айресе, куда мой прадед Винченцо прибыл из Лигурии во второй половине XIX в. Мать, Мария Гонья, была пьемонткой из провинции Алессандрия, дочерью крестьян, отплывших из Генуи в Америку, когда бабушке было всего четыре года.

Реджина Мария Сивори, моя будущая мама, была сдержанной, хрупкой девушкой с большими темными глазами и обладала врожденной грацией – такой увидел ее папа в первый раз в салезианской молельне Сан-Антонио в Альмагро в 1934 г. Молодые люди полюбили друг друга, и, когда через год решили пожениться, венчал их отец Энрико. Это было 12 декабря 1935 г. в базилике Марии Помощницы и Святого Карла Борромео.

Папа и мама, которой недавно исполнилось 24 года, поселились во Флоресе на улице Варела, дом 268. Там, в маленькой съемной квартирке, 17 декабря 1936 г. в 21:00 появился на свет я, их первенец, Хорхе Марио. Крестили меня в той же церкви ранним утром на Рождество. Крестным стал мой дед по материнской линии, Франсиско, а крестной – бабушка Роза.

Мои родители в день свадьбы, 1935 г.

Вот почему Рождество всегда было для меня двойным праздником: день крещения – поистине великий день. Это второй день рождения, точнее, день возрождения. День, который дает нам корни земной и вечной жизни. День, когда мы рождаемся навсегда. Мы должны помнить этот день, ведь зажженное пламя необходимо поддерживать. Рождество – время подарков, и мне оно принесло лучший из всех возможных, потому что крещение – это безвозмездный дар для каждого. Ни дети, ни взрослые не могут его заслужить; его нужно взращивать, чтобы семя, полное жизни, пустило корни и принесло плоды. Этот дар приближает нас к Богу, причисляет к Его детям, несет радость спасения, говорит, что мы не одиноки в темноте истории. И учит смотреть на жизнь глазами Того, Кто в каждом из нас видит зерно красоты. Последнее слово в истории человечества – не зло, не ненависть, не война и не смерть. Обо всем этом говорит крещение. Это первая встреча с Иисусом – не как с персонажем из прошлого, а как с Личностью, живущей и поныне. С Ним не знакомятся по историческим книгам, а встречаются в жизни. И если мы хотим сделать себе подарок, давайте начнем с того, что вспомним этот день и отпразднуем как подобает.

Разумеется, обряд совершал отец Энрико Поццоли – как и для всех моих братьев и сестер. Для всех, кроме