Фабрика смерти - Ота Краус

На тех участках, где вольнонаемные иногда работали вместе с заключенными, эсэсовский надзор был усилен. Кроме того, гестапо там часто устраивало обыски.　

Были случаи, когда вольнонаемных, уличенных в связях с узниками, отправляли в лагерь. Это означало, что они по-прежнему работали на свою фирму, но уже как заключенные.　

Некоторые вольнонаемные, несмотря на все запрещения, поддерживали связь с заключенными. Многим узникам они помогли найти своих родственников и впоследствии передавали письма заключенных их семьям.　

Командование лагеря поставляло также заключенных частным фирмам за 4–6 марок в день. Так, целые колонны заключенных в сопровождении эсэсовцев и капо были заняты частными предприятиями на земляных работах при проведении водопровода, канализации и так далее. Но заключенным от этого легче не было. Там с ними обращались не лучше, чем в лагере.　

Много вольнонаемных было занято на строительстве колодцев, на тяжелых работах по осушению болот, по сооружению дорог и так далее. Нам удалось связаться с ними, и многие из них помогали тем, что выносили из лагеря наши записи и планы и передавали их нашим родным.

«ЗАБОТА» О ЗДОРОВЬЕ

ЖИЛИЩЕ

Жилище — это слишком благородное для Биркенау название.　

В Биркенау не жили, там ютились в деревянных бараках длиной в 40 и шириной в 9 метров, первоначально служивших конюшнями. Бараки не имели окон, недостаточно освещались и вентилировались.　

У входа в барак, с левой стороны, находилась комната старшего по блоку, обычно роскошно обставленная, с коврами и занавесками; справа — канцелярия, где производилась регистрация заключенных и опись их имущества.　

Внутри блока, вдоль него, по обе стороны от центра в три этажа устанавливались нары, на шесть человек полагалась площадь 1,80X2,60 метра, так что на одного человека приходилось 0,80 квадратного метра. Здесь заключенный жил, спал, ел и хранил свои носильные вещи.　

В блоке жило обычно от 400 до 500 заключенных. Стульев не было. Заключенные сидели прямо на нарах и на кирпичной отопительной трубе, проходящей по середине барака. Два нижних ряда нар были настолько низки, что на них можно было только лежать.　

Отопительная труба высотой в 50 и шириной в 60 сантиметров соединяла две печки, расположенные в обоих концах барака. Однако топились эти печи скверно, причем топливо заключенным приходилось доставать самим.　

Позже блоки были побелены, а балки на потолке украшены надписями, которые должны были поднимать дух заключенных.

Во всех блоках имелись две надписи:　

Уважай своих начальников!　

С шапкой в руке пройдешь весь мир — поэтому в блоке шапку долой!　

Часто к ним прибавлялись другие:　

Хотя бы одна вошь — твоя смерть!　

Труд освобождает!　

Блок — твой родной дом!　

Будь чистоплотен!

Будь прилежным и послушным!　

В блоках не было ни умывален, ни туалетов. Заключенным запрещалось выходить ночью из блока, поэтому в конце барака стояли две кадки для нечистот, часто протекавшие. Ночью или рано утром эти кадки выносились и опоражнивались в уборных, являвшихся предметом гордости нацистов и «примером» их чрезвычайной изобретательности в области гигиены. Представьте себе деревянный барак размерами 9X40 метров, рассчитанный на 250 человек. По утрам, после побудки в этих огромных уборных была страшная толчея и царил невыносимый запах.　

Умывальни находились в противоположном бараке. Там проходили три железные трубы, по которым вода стекала в деревянные корыта. В умывальнях было довольно просторно, так как большинство заключенных не мылось: они не имели ни мыла, ни полотенец.　

Но и такие условия появились лишь в последний период существования лагеря, а в 1942–1943 годах не хватало даже питьевой воды. И если кому-нибудь удавалось добыть воду, то он менял ее на хлеб. Во всем лагере был единственный водопроводный кран. Заключенные умывались там же, где и ели. Зачастую случалось, что больные пользовались теми же мисками и для испражнений.　

Скот не может жить в таких условиях, в каких жили в Освенциме люди. Об этом свидетельствуют лагерные документы. Так, в письме от 3 июля 1942 года указывается, что барак типа 260/9 непригоден даже для содержания коров. Поэтому было отдано распоряжение об установке вентиляции и цементировании пола.　

На трехэтажных нарах в деревянных бараках, прежде бывших конюшнями, вынуждены были есть, спать, «отдыхать» заключенные.　

Собакам в лагере жилось куда лучше, чем заключенным. По приказу из Берлина в Биркенау была выстроена псарня на 250 полицейских собак. Строительство обошлось в 81 тысячу марок. Помещения для собак сооружались с учетом всех гигиенических потребностей. Там были и просторные зеленые газоны для прогулок собак, особая кухня и даже лазарет. Из одного письма мы узнали, что начальник команды, в распоряжении которой находились собаки, угрожал репрессиями в том случае, если в кратчайший срок не будет закончен ремонт крыши псарни. Свои угрозы он объяснял тем, что не желает взять на себя ответственность за болезни, которые могут вспыхнуть среди собак из-за того, что протекает крыша.

ПИТАНИЕ

Истощение, болезни и смерть заключенных вызывались недостаточным и скверным питанием, а еще чаще настоящим голодом.　

Пайки во всех немецких концентрационных лагерях были одинаковы, В то время как тысячи узников страдали и погибали от недостатка пищи, огромные запасы продовольствия либо портились на складах лагеря Биркенау, либо отправлялись в Германию. Это продовольствие везли с собой в эшелонах будущие заключенные лагеря. Больше всего продуктов привозилось в эшелонах евреев, согнанных в лагерь из всех стран порабощенной фашистами Европы, Голландцы привозили какао, шоколад, сгущенное молоко, масло, сыр, овсяные хлопья. Греки — инжир, маслины, изюм, миндаль, лимоны и апельсины, французы — шоколад и консервы. Венгры везли с собой обычно шпиг, копчености, гусиный жир, мясные консервы, бельгийцы — сушеные и свежие фрукты и мармелад. Чехи и словаки в лагерь привозили печеные изделия, колбасы, свиное сало, домашний хлеб. Все эти продукты строго запрещалось выносить с платформ, на которые прибывали эшелоны, и с лагерных складов.　

В лагере почти не было посуды для пищи. Заключенные пользовались главным образом двухлитровыми жестяными мисками, которые раздавались перед самой едой. Об их чистоте не слишком заботились, поэтому тот, кто хотел иметь чистую миску и ложку, вынужден был постоянно носить их с собой. Часто заключенные делали примитивные миски из консервных банок.　

Хотя заключенные привозили тысячи ножей, им приходилось самим из жести изготавливать какое-то подобие ножей, так как настоящие у