Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

организация утверждается среди ведущих центров глобального управления. По паритету покупательской способности она превосходит некоторые другие объединения, например G7 – большую семерку, как отметил президент России. Страны БРИКС занимают треть земной суши, почти половину населения планеты и 40 % мировой экономики. Кроме того, у объединения множество единомышленников среди стран глобального Юга и Востока.

Сергей Лавров также подчеркнул две важные мысли: традиционная модель глобализации, где доминируют западные государства, уходит в прошлое, и мировое большинство заинтересовано в создании механизмов развития, независимых от Запада, особенно на фоне последних событий. В целом, риторика Москвы нам понятна – подобные заявления мы неоднократно слышали как от министерств, так и от президента. Давайте же обсудим потенциал этой организации.

Александр Дугин. БРИКС – это гораздо больше, чем просто организация. Это принципиально новое видение архитектуры международных отношений. Революционный идеологический потенциал БРИКС превосходит совокупные экономические процессы, обмен ресурсами или финансовые проекты. Все это вторично по сравнению с более глубинным явлением. Я имею в виду, что многополярность, многополярный мир – это не просто техническое состояние текущих отношений между странами БРИКС. Это альтернативная модель будущего цивилизации, которая уже воплощается в настоящем. Речь идет о системе, где ключевые вопросы – конфликты, войны, партнерства, экономические и финансовые взаимодействия – решаются не в одной стране и не исключительно коллективным Западом. Это настоящая революция.

Каждый саммит БРИКС, каждое действие, каждый договор внутри объединения – это шаг к оформлению многополярного миропорядка. На недавнем саммите в Бразилии были сделаны важные шаги в этом направлении, но главное – понять, что это за направление. Многополярный мир, о котором говорят министр Лавров и наш президент, – это, по сути, вызов Западу. Это вызов однополярной модели, утверждающей, что в мире должна быть одна политическая система – либеральная демократия, одна экономическая система – капитализм и свободный рынок, одна финансовая система – долларовая экономика, где ФРС контролирует мировую резервную валюту. Одна идеология – либерализм, один подход к человеку – индивидуализм, одно понимание прогресса и развития, а все остальное – отсталость и регресс. Это модель западной цивилизации: одна культура – постмодерн, релятивизм ценностей, пренебрежение к традициям, и одни интересы – интересы глобального Запада, выдаваемые за универсальные.

Идея отождествления своих интересов с общечеловеческими зародилась еще в Британской империи, когда ее морское право провозглашалось международным: только Англия имеет право господствовать над морями. Против этого выступали голландцы, испанцы и другие, отвергая британскую гегемонию. Отождествление своего с всеобщим – это суть глобализма и однополярного, западноцентричного порядка. Многополярный мир бросает этому вызов. Это крайне серьезно, особенно потому, что после распада Советского Союза однополярность Запада стала почти безальтернативной. Ее приняли все: мы в 1990-е годы склонились перед Западом, Китай пытался встроиться в эту модель на своих условиях. Фактически все признали: есть один хозяин, один догмат. Все соглашались, с небольшими отклонениями, что права человека, либеральная демократия и технический прогресс – мера всех вещей. Универсальность Запада была признана.

Но 20–25 лет назад начался тихий, осторожный процесс сомнения: а так ли это? Неужели существуют только западная цивилизация и один центр силы? Возможно, есть иное понятие суверенитета, которое мы не отдадим мировому правительству, а сохраним? Возможно, наши традиционные ценности могут отличаться от западных – и что с того? Может быть, у не-Запада, у глобального Юга, у тех, кого Хантингтон называл the West and the Rest – все остальные, – есть право на свой путь? Постепенно эти «остальные» осознали, что однополярный порядок несправедлив, неприемлем, и у них есть ресурсы, чтобы ему противостоять. Так возник БРИКС.

БРИКС – это альтернативная идеологическая система, но не однородная, как в эпоху холодной войны, когда были два лагеря: капиталистический и социалистический, каждый со своими догмами. Сегодня против западной либеральной системы – с ее демократией, парламентаризмом, правами человека и свободным рынком – стоит не единый лагерь, а множество цивилизаций: китайская со своими особенностями, российская, индийская, латиноамериканская, африканская, исламская. У каждого полюса многополярного мира свое видение: как должна выглядеть финансовая система, как решать вопросы войны и мира, кто агрессор, а кто жертва. Эти позиции подкреплены ресурсами, территориями, демографией, экономическим ростом, транспортными возможностями, идеологией, дипломатией, религией – множеством факторов, которые делают многополярность реальной.

В этом году в речи министра Лаврова впервые прозвучала осторожная критика демократии. Мы забываем, что либеральную демократию нам навязали, впаяли в российское общество, заставив отказаться от предыдущей идеологии. Коммунистический тоталитаризм сменился либеральным, но мы приняли его некритично. На деле это форма колонизации сознания Западом. Критика западной либеральной демократии в рамках БРИКС необходима для любой суверенной цивилизации. Китайцы здесь впереди: их демократия – китайская, им безразличны западные упреки о правах человека. Мы же все еще в плену предубеждений 1990-х, когда Запад диктовал нам, как жить: в экономике, политике, культуре, кому отдавать недра и средства производства. Это влияние до сих пор сильно. Но мы не одиноки: колониальное сознание довлеет над Индией, Китаем, исламскими и африканскими странами, Латинской Америкой, Бразилией. Вместе с развитием БРИКС мы медленно разворачиваем корабль человечества в новом ценностном, идеологическом, мировоззренческом направлении.

Однако теперь каждый плывет своим курсом: Китай утверждает свою цивилизацию, Бразилия и Латинская Америка – свою, Африка – свою. И все же мы вместе отходим от капиталистической глобальной системы. На последнем саммите БРИКС были приняты решения о создании собственной финансовой системы, новых правил торговли, приоритетов в энергетической политике. Постепенно, осторожно формируется иная картина человечества – не однополярная, где есть Запад и его «еще не развитые» окрестности, а многополярная, где каждый имеет право на свою идентичность и путь.

Разговор с Такером Карлсоном в Москве

Татьяна Ладяева. В этом контексте хочу упомянуть угрозу Трампа, которая уже не раз звучала, и я ее озвучу: он заявил, что в отношении стран, поддерживающих политику БРИКС, будут введены дополнительные торговые пошлины в размере 10 %. Это ведь можно расценить как признание того, что БРИКС – это реальная сила, а не просто какая-то организация на периферии. Получается, что это, возможно, даже страх перед конкуренцией или чем-то большим.

Александр Дугин. Конечно. Кстати, я вспоминаю долгий разговор с Такером Карлсоном в Москве, больше года назад, когда он приезжал брать интервью у нашего президента. Сегодня Карлсон, вероятно, после Илона Маска – вторая по значимости фигура в Америке среди тех, кто бросает вызов Трампу. Он решительно не согласен с последними действиями Трампа: ни с поддержкой Израиля по Газе, ни с бомбежками Ирана, ни с отказом от публикации списков Эпштейна. Карлсон верен