Рассветы новой Земли 3. Последний рубеж - Инна Ласточка (Ness Quik)

— Выполнено, — ответила МАРИ.

— Хорошо, — Антон сглотнул, — Мари, отведи корабль на расстояние, определённое в пункте тридцать четыре Собора общих правил и пункта три в протоколе КРИ «Новая Земля».

— Выполняю, — сообщила МАРИ.

— Пункт тридцать четыре? — Нина вцепилась руками в спинку кресла Антона, чувствуя, как запустился двигатель, и шасси отцепились от платформы.

— Пункт три… — выдохнул Ричард и, наконец, понял. Аккурат в этот момент «Пегас» сдвинулся с места, ощутимо дрогнул пол. Ричард бросился ко второму креслу, к панели управления, но всё было отключено, связь заблокирована, и он даже через свой чип не мог связаться с «Ястребом». — Чехов, ты рехнулся⁈ — заорал он в изображение Чехова.

За пределами смотрового стекла появилась платформа, «Извлекатель» стал отдаляться.

— Мари, — не обращая на него внимания, сказал Антон. — Дай приказ бортовым системам других исследовательских кораблей отходить от «Извлекателя» следом за «Пегасом», предупреди корабли Ригеля. О том, что меня нет, до отмены никому сообщать нельзя.

— Выполнено, капитан, — МАРИ отвечала очень сухо, она будто считывала настроение Антона, и они оба обменивались информацией, как какие-то машины.

— Спасибо, Мари… — он немного помолчал. — Мари, знаешь… — его голос стал теплее, — я очень благодарен тебе. Ты была мне отличным другом.

— Я горжусь, что узнала вас, капитан, — ответила она.

Нина посмотрела на Ричарда.

— Разубеди меня пожалуйста, разубеди меня… — её голос дрожал, сознание отказывалось верить в происходящее.

Ричард посмотрел ей в глаза, но не успел ответить, Антон обратился к ним.

— Дело сделано. Теперь я хочу попросить вас обоих. Уходите. Летите по координатам, найдите планету и отведите принцев Флёрсарин в кабинет Адмирала.

— Антон… — Нина смотрела на него и не верила ему, не понимала, что он говорит, не хотела признавать правду, которая уже была настолько очевидна, что выжигала сердце. По щекам потекли слёзы, но она не чувствовала их.

— Рич, — Антон подошёл ближе к планшету, — прошу тебя, береги Нину, помоги ей это пережить.

— Что пережить? О чём он говорит? — Нина посмотрела с мольбой на Ричарда. — О чём?

— Нин, послушай меня, — Антон смотрел прямо на неё, — посмотри на меня. Я должен уничтожить «Извлекатель». Сейчас или никогда. Я бы очень хотел к тебе вернуться, ты бы знала, как я хочу к тебе вернуться… но не могу. Ключ сломался, обратный отсчёт просто не запустится, а активировать нужно вручную. Ты меня понимаешь?

Она помотала головой. Слёзы застилали глаза, стекали по щекам и капали с подбородка.

— Нет… Нет, ты не можешь… Ты же сказал, что никогда меня не оставишь…

— Ну ты и урод, Чехов, мог бы позвать меня, — сказал Ричард. — Это же можно было обсудить!

— Рич, пожалуйста, — попросил Антон. — Я должен это сделать. С самого начала это должен быть я, понимаешь?

— Нихрена! — бросил Ричард. — Я нихрена не понимаю. Ты полный придурок, ты не должен был решать это один. Не тебе это решать!

— Простите меня, — Антон потянулся к планшету, но Нина всхлипнула, оперлась руками на панель управления и сказала.

— Ты не можешь меня оставить, — в её голосе трепетала ярость, гнев и отчаяние, саму её пробивала крупная дрожь. — Ты. Не. Можешь. Меня. Оставить! — закричала она, с силой ударяя кулаками по панели. — Мари, останови корабль. Мари! Мари!

— Отказано.

— Мари, дай запрос на «Гаусс», пусть кто-то вернётся и заберёт его! Мари!

— Отказано!

— Антон! Не сейчас. Только не сейчас! — она и молила и угрожала одновременно. — Дай нам возможность вернуться, мы вместе что-нибудь решим, но я не могу тебя потерять сейчас, — она стала нажимать всё на панели и бить по ней, то проклиная МАРИ, то требуя от Антона вернуться. Ричард не смог на это смотреть, схватил её, сжал в объятьях, но она стала вырываться. — Пусти! Предатель! Предатель! Ты и Мари бездушная глупая машина…

— Я всё решил, — сказал Антон. — Нина! Нина, это должен быть я, в глубине души мы оба это понимали. Прости меня, прости меня за всё, что я сделал, Нина, и прости за то, что так долго не мог быть рядом, и за то, что тянул с признанием, и за любовь. Я любил и люблю тебя, как никогда никого прежде. Мы должны друг другу целую вечность, ты помнишь, Нина… — он коснулся планшета, вероятно, поглаживая пальцами её лицо. — Помнишь?

— Я ненавижу тебя! — прошептала Нина и дёрнулась, почти вырвалась, но Ричард перехватил её за талию, снова прижал к себе, и тогда, не найдя никаких больше аргументов, в полном отчаянии, она закричала. — Я ненавижу тебя, Антон Чехов, и никогда не прощу, если сейчас ты уйдёшь. Никогда, Антон! Слышишь! Никогда!

— Я слышу, — спокойно ответил он. Нина не видела ничего из-за слёз, но Ричард видел, и сердце разрывалось. Ему стоило пойти туда с ним и остаться вместо него. Вместо Антона. — Я слышу, — повторил Антон и снова потянулся к планшету, но как-то немного в сторону, — ты поймёшь. Однажды, — добавил он.

Нина не просто почувствовала, каким-то неведомым образом она узнала, что сейчас произойдёт и выкрикнула последнее, что ещё могло его остановить.

— Ты дурак! Нет, ты хуже! Хуже, Антон! У тебя будет ребёнок, у нас будет ребёнок. Ты не можешь… Не можешь!

Ричард, опешив от неожиданности, разжал руки, и Нина снова бросилась к панели управления, но поздно. Изображение исчезло, а за смотровым стеклом в пелене алого сигнала предупреждения расцвёл огромным космическим цветком взрыв невероятной силы.

Извлекатель был уничтожен, а вместе с ним и последняя надежда Ауро присвоить его себе. Взрывная волна ударила по щитам, «Пегас» откинуло назад к кораблям Ригеля и остаткам Ауро, Нина застыла с открытым ртом, в абсолютной тишине, ноги её подкосились, и она стала оседать на пол. Ричард успел подхватить её, прежде чем она окончательно потеряла сознание, взял на руки и отнёс в медицинский отсек.

Он ещё не понял, никто не понял, что человечество утратило нечто важное, и династия, сотню лет не сходившая с уст всего руководящего состава прервалась. Прямо в этот момент. В эту самую секунду. Вспыхнула разноцветными искрами взрыва, чтобы навсегда угаснуть.

Глава 21. Последний рубеж

Мейксанейро, подобно МАРИ, мог считывать показатели Антона Чехова, но совершенно ничего не мог видеть и слышать — линии вселенной тянулись перед его рубиновым взором и обрывались в полупрозрачном корпусе маленькой сферы. Он был слеп, и это