Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

Далее писатель сообщает, что в Москве он повстречал своего земляка, П. И. Поздеева[61], который рассказал ему об Общеказачьем съезде в Киеве и Новочеркасске. Это событие стало одним из эпизодов романа, и поэтому, уведомляет писатель, Гуменный и Автономов вводятся в роман, как персонажи.

«…Кстати, что Вам известно о судьбе руководителя „левой группы“ хорунжего Автономова? Жду Ваш ответ…», – так заканчивается это послание.

Роман-эпопея Балябина вышла в 1959 году. Благодаря разгоревшимся чувствам Павла Степановича или писательской фантазии самого автора, Автономов там получился слегка круче, чем был в жизни. Вместо невысокого и худенького в очках хорунжего, читатель видит «боевого рубаку-офицера». При этом реальную особенность характера Александра Исидоровича писатель уловил и воспроизвёл точно. Из-под его пера выпрыгнул и приземлился на страницы книги офицер «из тех, кого любят казаки, но не всегда жалует высокое начальство». Спустя шестьдесят с лишним лет можно уточнить: «и белое и красное».

Сопереживал исканиям Павла Степановича и человек с неожиданной, казалось, стороны – бывший заместитель наркома по морским делам, участник потопления Черноморского флота в Новороссийске, И. И. Вахрамеев. После пары-тройки писем он выслал ему сборник «Г. К. Орджоникидзе. Статьи и речи» 1956 года выпуска. В нём несколько раз и в положительном ключе был упомянут Автономов.

Какие-то фотографии, статьи и календари с историческими событиями отправлял Сироткин. Продолжал делиться нужными контактами профессор Найда.

Но всего этого оказалось недостаточно, чтобы довести дело до конца.

Возраст и всё сопутствующее. Из переписки с Сироткиным видно: оба часто болели, болели их жёны. Смерть уже топталась за спинами этих старых бойцов. А она, как известно, может махнуть своей косой неожиданно.

Павел Степанович умер в 1962-м, в возрасте 74 лет.

Всё, что он писал об Автономове, было разослано им по разным архивам. Книги не вышло. Он в какой-то момент перестал замахиваться на книгу, пожалуй. Гуменный просто отдал долг светлой памяти друга, до последних дней своих веря в то, что на труд его обратят внимание.

И память о честном и преданном Революции казаке Автономове воскреснет.

Эпилог-2. Желаю удачи!

Четыре года у меня ушло на эту книгу. Хотя начиналось всё бойко.

Хвала чудесам сканирования и электронной почты – материалы Гуменного я получил без проволочек. За ними всё той же интернет-магистралью добрались до меня и очерки Крутоголова.

На этом в общем-то можно было и остановиться: два фонда, штук двадцать толковых книжек, и готово. Но что-то подсказывало мне или кто-то подсказывал: «Нет! Мало! Рано!» Дух Павла Степановича, может? Я подчинился.

…Жарким августом 2023-го, выпав из «брюха» Airbus, ударились мощные колеса о шероховатый асфальтобетон посадочной полосы. С аэропорта Минеральных Вод началось моё путешествие по Северо-Кавказским тропам Автономова. Пятигорск, Кисловодск, Ессентуки. В этих городах должна быть сохранена память о нём, уверен был я: нижевясовщина, переговоры с генералами Рузским и Радко-Дмитриевым, встреча с хитрецом Слащёвым и коварным негодяем Шкуро.

В одном из залов краеведческого музея Пятигорска висела большая фотография Автономова с пояснительной надписью. Всё в этой надписи было верно, кроме имени и отчества: «Алексей Иванович…» Опять!

– Он Александр Исидорович, – сообщил я одной из смотрительниц, – это абсолютно точно…

– Спасибо, я передам нашим научным работникам, – прозвучало в ответ, – они проверят, исправят.

Исправлено ли?

Много находилось мною интересных сведений в Пятигорском архиве: о терском казачестве, о малоизвестных эпизодах гражданской войны. Но над основной массой этих находок лежала лишь тень Автономова, а самого его в них было мало. Чем дальше я копал, тем меньше его следов находилось. Точно выросли громадные ворота перед его терскими дорогами и повесил кто-то на эти ворота крепкий замок.

…Но полтора года спустя, уже в Москве, в одной из книг, посвящённых съездам народов Терека, мне попалась стенограмма его выступления. В книге указывалось, что «речь тов. Автономова» взята из газеты «Народная власть». Газета издавалась во Владикавказе. И экземпляры её теперь находятся только там, лишь штуки две хранятся в Москве, в Ленинской библиотеке.

Вот он, понял я, ключ к замку на мощных воротах, за которыми начинаются его терские дороги!

Месяц где-то длилась переписка с Ларисой Созыровной Зассеевой, директором Госархива РСО-Алания. Она сразу «обрадовала» меня: вариант сканирования не пройдёт. Газеты в состоянии ветхом, трудно читаемые, если так они для вас важны, нужно ехать к нам.

И я поехал.

* * *

– Ты посмотри, а?! Раньше армией командовал, а тут – бронепоезд! И не зазнался же…

Подобная реакция всегда меня радует. Она вселяет надежду, что пишешь не в пустоту. Человек, потенциальный читатель этой книги, в настоящий момент лишь сосед по купе, собеседник, говорит, что ему интересно. Или лукавит? Делает вид? Купе всё-таки, ехать ещё долго, нужно как-то коротать время.

…Автономов. Забытый персонаж Гражданской войны. Большинство издателей отшатнутся от рукописи о нём, казалось мне, не всякий решится рисковать. Издание биографии забытого человека – это издательский риск. В пятнадцатый раз можно опубликовать книгу о Лермонтове, и ни разу не выпустить биографию Серафимовича, например. Последний забыт, а значит неизвестен. Неизвестность влечёт отсутствие читательского интереса. Так говорил мне один представитель издательского бизнеса. Будто книга и не книга вовсе, а модный, глянцевый журнал о «звёздах». Только известная физиономия должна смотреть с обложки. Грустно. Но определённая логика в этом есть.

Размышлениями своими, опасениями я делюсь с соседом. Лысый, упитанный грек за шестьдесят сидит передо мной, покашливает. Его зовут Дмитрий, у него задумчивый взгляд. Он осторожно опускает в стакан с кипятком чайный пакетик. Он объясняет почти каждое своё действие.

– Всегда этот чай с собой в дорогу беру. Пакетный, а похож на настоящий…

Извлекает из сумки банан и уведомляет меня, что банан – источник калия, а калий укрепляет сердечную мышцу.

Или восклицает вдруг:

– Извини, дорогой! Мороженое на станции скушал…

Так он объясняет очередное своё покашливание.

Но всё это – в паузах моего монолога. Когда же я продолжаю рассказывать о книге, реплики грека Дмитрия звучат реже и исключительно по делу. Моя информация о конфликте Автономова с Кубано-Черноморским ЦИК вызывает у него живейший интерес.

– Вот! – поднимает он над головой указательный палец.

– Что – «вот»? – уточняю.

– Евреи…

Я в очередной раз нахожу подтверждение давнему своему наблюдению: иногда случается так, что ты пишешь одно, а читатель видит в тексте другое, абсолютно другое, о чём ты не задумывался даже. Собеседник мой ещё не читатель, правда, слушатель, но всё равно…

– Евреям только дай поинтриговать! – он повышает голос, чтобы не заглушил его стук колёс, видимо. – Тем более против русских, да ещё и казаков. Плели заговоры, власть под