Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

«Дорогие Елена Борисовна (супруга Гуменного. – С. П.) и Павел Степанович!.. Вчера, 24 апреля получил вашу открытку… Минуло 40 лет, как мы потеряли друг друга, и вот, до нынешнего дня, не знали, кто где живёт. Я не мог спокойно, без волнения читать вашу открытку. У меня от радости невольно катились слезы из глаз. Злой рок, но мне также говорили, что Вы погибли в огне революционной бури на Северном Кавказе. Слава Аллаху!.. Теперь мы с Вами пару десятков лет ещё проживем».

С неменьшей теплотой, конечно, вспоминает он и о бывшем главкоме:

«…Вы ведь знаете, как я уважал и любил и вас обоих, и Александра Исидоровича Автономова… Вечная память и вечная слава Первому Главнокомандующему революционными войсками на Северном Кавказе, Александру Исидоровичу Автономову. Он свои знания, совесть и честь, энтузиазм и волю возложил на алтарь революции и погиб за рабочее дело, за Советскую власть. Ещё раз, вечная память и слава дорогому, незабвенному Саше…»

Последнее предложение позволяет лишний раз заметить, что Автономов подчёркивал своё «главкомство» на официальном уровне, но в ближнем его окружении никакого высокомерия не было.

«О Кате и Сереже, – продолжает Сироткин, – ничего не знаю, где они и что с ними стряслось, для меня покрыто мраком. По некоторым данным, в начале 20-х годов Катя якобы жила где-то на Северном Кавказе, а Сергея расстреляли белогвардейцы. А он ведь был ещё мальчиком, как Вы знаете…»

Факт расстрела Автономова-младшего ни подтвердить, ни опровергнуть нельзя. Что же касается Екатерины Исидоровны, то не только «некоторые данные» Сироткина подтвердились. Нашлись и другие сведения, очень интересные.

Вот что написано в личном деле экономиста хлебно-фуражного отдела Народного комиссариата внутренней торговли СССР Е. И. Автономовой: «1925 г.»

Графа «Служили ли» одной из анкет – «В Красной гвардии на Северном Кавказе с… 18 по 19 г. И с 01.01.20 г в 9 Армии».

В другой анкете дела Екатерина Исидоровна уточняет места службы – «Главный штаб, сотрудница секретно-оперативной части и санчасти» в Северо-Кавказской Красной армии (11-й) и «сотрудница клуба авто-части по линии культ-просвета 9 Красной Армии».

Но гораздо больше информации о 1918–1919 гг. содержится в другом личном деле Автономовой, которое велось в 40-е годы в Ленинграде, в Куйбышевском райкоме ВКП(б), когда она работала председателем правления кондитерской артели «Аврора».

«…В апреле месяце 1918 года, – писала она в своей автобиографии, – ушла из родного города с Красной Армией в г. Ростов, откуда переехала к брату Александру, бывш. тогда главнокомандующим Северо-Кавказ. Армии. В этой армии, кроме меня, были два брата и сестра. В армии я была санитаркой при Санитарном поезде и при броневике во Владикавказе. При отступлении братьев в горы с группой т. Орджоникидзе, я вынуждена была остаться в Грозном…»

Выходит, что после того, как Сергей и Екатерина были освобождены из-под ареста по сорокинскому делу, не только Сергей уехал к Александру, но и она, Екатерина. И вместе с Сергеем она служила на бронепоезде старшего брата с ноября 1918 года по февраль 1919-го. Когда же бронепоезд в феврале прорвался на Сунжу, и образовалось два фронта: сунженский и грозненский, Александру, понимающему, что Сунжа скоро падёт и весьма вероятна опасность погибнуть, замерзнуть или умереть от тифа в этих горах, удалось уговорить сестру отправиться вместе с Гикало в Грозный.

Победы в те дни в Грозном, как известно, достичь тоже не удалось, отряд Гикало был разбит, и Екатерина вынуждена была остаться на полулегальном положении в городе. Через некоторое время она «перекочевывала в Тихорецкую, Батайск, Мальчевскую (ныне находится в Миллеровском районе Ростовской области. – С. П.), где приходилось скрываться от белых у рабочих – сторонников Совет. власти. С приходом Красной Армии I/XI—19 г. на ст. Мальчевскую… я вступила в Красную Армию, где проработала до 20/V-20 г., и с приходом этой части в родной город Новочеркасск, я там осталась и вступила кандидатом в РКП(б)…»

В этой же автобиографии проясняется судьба родителей. Исидор Павлович и Елизавета Ивановна вынуждены были в 1918 году остаться на Дону, т. е. на территории белых, и жили на иждивении у своих дочерей Нины (будущей Сербич) и Елены. Мама умерла в 1919-м, папа – в 1932-м. До 1925-го отец точно с Екатериной, потом возможно, и с кем-то из других дочерей, т. к. с середины двадцатых Кате пришлось работать в разных точках страны.

Пока же она продолжает семейные педагогические традиции. С августа 1920-го по декабрь 1921 года она заведует школьным подотделом Народного образования Донской области и школьно-клубными секциями Губкома. В 1920-м её принимают в партию.

Шесть месяцев Автономова работает в Харьковском губернском отделе народного образования заведующей отделом, затем перебирается в Москву, заканчивает курсы в Институте народного хозяйства института им. Плеханова и приступает к работе экономистом.

Одна из последних страниц первого личного дела – выписка из приказа по Народному комиссариату внутренней торговли СССР от 23 июля 1925 г.:

«…Т. Автономова, экономист хлебо-фуражного управления откомандировывается для работы в порядке мобилизации на Северный Кавказ в счёт „1000“…»

Там, на Северном Кавказе ей придётся потрудиться по партийной линии в одном из мест суровых боев брата Александра: в 1925 и 1926 годах Екатерина Исидоровна – член пленума Окружкома РКП(б) станицы Слепцовская.

…О Сорокине в личных делах ею не написано ни слова. Причины тому ясны. Но пробегая глазами по сухим и лаконичным ответам анкеты первого личного дела, можно прочувствовать тоску от пережитого, хотя и строит человек светлое советское будущее: «семейное положение» – «сейчас одна»; «состояние здоровья» – «острая неврастения».

Положение «сейчас одна» в 1925-м изменилось. Екатерина Исидоровна вышла замуж за коллегу-экономиста Ивана Георгиевича Топузиса. После командировки в Северный Кавказ они работали в Луганске, Свердловской области, и в 1931 году осели в Ленинграде.

В 1938-м Топузис был арестован по обвинению в антисоветской деятельности (обвиняли в «троцкизме»), в заключении умер, в 1957-м его реабилитировали.

Как и у брата, своеобразные отношения сложились у Екатерины Исидоровны с Советской властью. Она, Советская власть, то приближала её к себе, то отталкивала. Но не давала упасть. Протягивала в нужный момент руку.

В 1939 году Екатерину Исидоровну привлекают к уголовной ответственности. Её, преданную коммунистку, что помимо деятельности профессиональной, около двадцати лет занималась разъяснительной и пропагандистской работой, осуждают за оказание материальной помощи осуждённому по ст. 58 УК РСФСР Топузису И. Г. В чём она именно выражалась? В передачках осуждённому мужу? Посылках? Это уже не так важно.

Вскоре Автономову амнистируют, и от совершенного «преступления» остаётся лишь строгий выговор в личном деле.

С 1941 года Екатерина Исидоровна – председатель правления той самой артели «Аврора». Даже во время Великой Отечественной войны, во время блокады Ленинграда, артель работала бесперебойно.

Несколько выдержек из характеристики Е. И. в 1944-м:

«…работает в артели с 1936 г. …с 1939 председатель Культсовета; с августа 1941