Месть Рима - Саймон Скэрроу

горле Катона, когда он пробирался через то, что осталось от этого места. Небольшие группы легионеров рылись в руинах или стояли, наблюдая со смесью недоумения и бдительности, на случай, если мятежники затеют последний трюк с врагом.

За Катоном шли остальные легионеры. Макрон остановил их прямо внутри поселения, чтобы дождаться дальнейших приказов, прежде чем двинуться вперед и присоединиться к своему другу. Они проследовали в дальний конец, где Агрикола и его центурия находились за неповрежденной хижиной недалеко от узкого моста, соединявшего поселение с последним опорным пунктом, где все еще стоял дом Боудикки, нетронутый пожарами.

- Мы не видим никаких признаков жизни, господин, - доложил трибун. - Только несколько тел. И братская могила в стороне. - Он указал на частокол с северной стороны, идущий вдоль кромки воды.

Катон вышел на открытое пространство, чтобы осмотреть единственные ворота крепости прямо напротив, и увидел, что они слегка приоткрыты. Он набрал воздуха в легкие и крикнул через них.

- Во имя Рима я призываю всех, кто еще внутри, сдаться!

Ответа не было. Он подождал некоторое время, прежде чем повернуться к остальным, выхватывая меч.

- Пойдемте. Держитесь поближе и следите за любыми признаками опасности.

С Макроном рядом и Агриколой во главе небольшой колонны легионеров он подошел к мосту и перешел к воротам. Он медленно толкнул их и оглядел периметр частокола, но движения не было. Войдя, он отошел в сторону, махнув остальным, и группа встала, выставив щиты вперед, осматривая окрестности. Помимо чертога, там было несколько пустых конюшен, несколько складских сараев и несколько небольших круглых хижин.

- Осмотрите здания, - приказал Катон.

Легионеры разошлись веером, вышибая двери и заглядывая внутрь зданий в поисках любого признака врага.

- Господин! Сюда! - Один из людей, которые направились в жилище Боудикки, стоял на пороге. - Мы нашли кого-то!

Катон и Макрон поспешили вперед, пока Агрикола рысью бежал через конюшни. Внутри чертога было мрачно, если не считать угловых полос света, пронизывающих вентиляционные отверстия в крыше над очагами. Еще один легионер стоял на полпути внутри чертога. За ним, на возвышении, рядом с резным стулом, находились две фигуры. Одна из них была женщиной, лежащей на спине на низких носилках. Она была в официальной позе, скрестив руки и прикрывая рукоять меча, лежавшего у нее на груди, лезвие покоилось между складок ее штанов. У ее ног сиял орел, тот самый, который был взят у Девятого легиона, как понял Катон. Другая женщина опустилась на колени рядом с ней, лицом к римлянам, держа кинжал, обратным концом направленный в их сторону. Макрон и Катон сразу узнали ее. Бардея, старшая дочь Боудикки, которая, несомненно, была тем человеком, который лежал на носилках.

- Каковы ваши приказы, господин? - спросил легионер. - Убить эту суку?

Макрон побледнел и почувствовал, как его мышцы вздрогнули от ярости, и стиснул челюсти, когда зарычал: - Убирайся! Убирайся, пока я не засунул этот щит тебе в задницу так глубоко, что ты начнешь плеваться стружкой. УБИРАЙСЯ!

Опешивший легионер поспешил обратно ко входу в чертог, пригнувшись, когда он пробегал мимо Макрона.

Катон повернулся к Агриколе.

- Иди с ним и закрой дверь. Убедись, что никто не войдет. Пусть люди продолжат обыскивать другие здания.

Трибун указал на Бардею.

- Она вооружена, господин.

- Так и есть. Я думаю, центурион Макрон и я справимся с этим сами. Иди.

Как только дверь была закрыта, Катон расстегнул подбородочный ремень и снял шлем, положив его на ближайший стол. Он взглянул на Макрона. - Сними шлем, чтобы она увидела, кто ты.

- Я знаю, кто он! - закричала Бардея, тыча клинком в сторону Макрона. Она посмотрела на тело матери с мучительным выражением лица. - Она сказала мне... Как это может быть правдой? Я наследница царей иценов. Как в моих жилах может течь римская кровь?

Макрон тихо снял шлем, пока она говорила, и теперь приблизился к ней. Она повернулась к нему.

- Стой где стоишь! Клянусь Андрастой, что убью тебя, прежде чем направлю этот клинок на себя.

Он сделал, как она сказала, оставаясь теперь не более чем в трех метрах от нее, и медленно протянул руку. - Дай мне клинок, девушка. Клянусь своей жизнью, что не причиню тебе вреда. - Ее лицо исказилось в маске отчаяния и ненависти. - Как ты можешь быть моим отцом?

Макрон просто пожал плечами. - Потому что мы хотели друг друга. В то время все было так просто. Ты была зачата в любви, Бардея. Это то, за что стоит быть благодарным в этом мире, поверь мне.

- Благодарной? Мой мир был разрушен. Рим его уничтожил. Рим изнасиловал меня и мою сестру. Рим убил Мериду, мою мать и тех, кто следовал за ней. А теперь я обнаружила, что Рим уничтожил даже то, кем я себя считала.

Катон остался там, где был, чувствуя опасность ситуации. Любой его подход мог заставить ее обратить кинжал на себя, прежде чем они успели бы ее остановить.

- Ты та, кем ты всегда была, - мягко указал Макрон. - В тебе ничего не изменилось. И ты не можешь винить свою мать за то, что произошло много лет назад. В то время мой народ и народ твоей матери были союзниками. Ты должна знать, что тогда мы сражались вместе, и что она помогла нам справиться с бандами Лондиниума всего два года назад. Если ты знаешь это, то ты должна знать, что между нами были сильные чувства. Зачем еще я помог вам троим сбежать от прокуратора, который издевался над вами? Если бы твоя мать не была обещана Прасутагу, кто знает, что могло бы случиться? Я мог бы жениться на ней и вырастить тебя, и я был бы горд быть твоим отцом. Я твой отец.

Она медленно покачала головой из стороны в сторону.

- Я говорил с твоей матерью только вчера. Перед воротами.

- Я видела тебя.

- Тогда ты помнишь, как мы коротко поговорили в стороне?

Она кивнула.

- Твоя мать тогда поняла, что ее дело проиграно. И она знала, что ее никогда не возьмут живой. Она заставила меня пообещать, принеся мою самую священную клятву, найти тебя и защитить. Я дал ей свое слово, свое слово. Как я даю его тебе сейчас. Я клянусь, что позабочусь о тебе, Бардея. И мы оба всегда будем чтить ее память. Пока ты жива, она будет жить.

Он шагнул к ней.