Корабль костей и зубов - Карина Халле

Услышав ее слова на эту тему, я прокашливаюсь.

— Ты не думала о том, чтобы пожениться?

Она вздрагивает, а затем медленно поворачивает голову ко мне с недоверчивым выражением лица.

— Ты что, делаешь мне предложение?

— Нет.

Ее нос морщится от возмущения.

— Мне не нравится твоя игра, капитан Баттиста.

— Но если однажды я все-таки сделаю предложение, — продолжаю я, подаваясь к ней через стол. — Как думаешь, ты ответишь согласием?

Она приподнимает бровь, одаривая меня спокойным, проницательным взглядом.

— Не знаю, Рамзи. Полагаю, мне придется над этим подумать.

— Хм-м-м, — выдаю я. — Все еще ждешь, что какой-нибудь еще более высокий и богатый пират снесет тебе голову с плеч?

— Сомневаюсь, что такой мужчина существует, — говорит она. — Я жду кольцо.

— Я добывал тебе кольцо, принцесса, — отвечаю я. — Просто нужно дождаться подходящего корабля для грабежа.

— Это эвфемизм?

— Марен, кажется, я уже исследовал каждую щелочку твоего тела. Нет, настоящее сокровище я узнаю, когда увижу.

Она смеется в ответ.

— Логично, что мое обручальное кольцо будет чем-то украденным.

Я ухмыляюсь ей.

— Ничего не могу поделать со своей природой.

— И кто же ты у нас? — кокетливо спрашивает она, а ее ярко-голубые глаза загораются дерзким блеском.

— Член Братства, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Пират, — добавляю я, обходя ее стул и останавливаясь прямо перед ней. — Твой любовник.

Я опускаюсь на колени и начинаю вести руками вверх по ее икрам. — Твой поклонник, — продолжаю я.

Она ахает и оглядывается на таверну: внутри все еще горит свет и продолжают пить посетители.

— Кто-нибудь может увидеть.

— Пусть смотрят, — хрипло бросаю я, чувствуя, как от одной этой мысли мой член болезненно твердеет. — Весь мир должен знать, как страстно я заставляю тебя кончать.

Затем я задираю ее платье и нижние юбки и утыкаюсь лицом между ее ног.

Она громко вскрикивает, пытаясь заглушить звук кашлем, а я яростно нападаю на нее: мои пальцы с силой сжимают ее бедра, разводя их в стороны, а рот с жадностью впивается в ее лоно.

— О боги, — тихо стонет она, подавая бедрами навстречу моему лицу.

— Ну что за голодный маленький монстр, а? — рычу я ей в самую гущу, а мой язык быстрыми, жесткими движениями скользит вверх и вниз, от набухшего бугорка прямо в ее влажную глубину. Я ем ее так, будто умираю от голода, и правда в том, что я всегда жажду ее. Она никогда не покидает моих мыслей, и ее неустанно желают и мое сердце, и мой член.

— Рамзи, — задыхаясь, произносит она. — О, я сейчас кончу.

Я ухмыляюсь прямо в нее, стараясь работать еще усерднее: в дело идут пальцы, глубоко входя в нее, пока язык и губы втягивают ее клитор мне в рот, и вот она срывается за грань. Ее тело вздрагивает и трепещет, бедра сжимают мое лицо по бокам, и если кто-нибудь сейчас смотрит на нас, то видит даму из высшего общества, ведущую себя так, будто ее одержим сам дьявол.

Но нет, это не дьявол.

Это всего лишь я.

Капитан Рамзи по прозвищу Кости Баттиста.

ГЛАВА 45

Марен

Как же прекрасно снова оказаться на «Ночном ветре», в открытом море, где за кормовым балконом, у перил которого я согнулась, бурлит синяя вода.

А еще прекраснее — отдаваться Рамзи в такой позе.

Мое платье задрано на талии, а он совершенно голый, вцепившись в мои бедра и до упора вгоняя член сзади. Морской ветер треплет мои волосы, его яички прижимаются к моему телу, а кожа пылает от жара.

— Какой великолепный вид, — хрипит он, и от животной страсти в его голосе я становлюсь еще влажнее, чем прежде. — Твоя задница, океан — даже не знаю, что я люблю больше.

— Уж лучше бы мою задницу! — бросаю я и пытаюсь оглянуться на него, но он взмахивает ладонью и отвешивает мне звонкий ШЛЕПОК по ягодицам.

Я вскрикиваю, замирая от неожиданной боли. Уж в чем в чем, а в шлепках он себя не сдерживает, когда считает, что я заслужила, — а заслуживаю я нередко.

— Что я тебе говорил насчет дерзостей? — игриво бормочет он.

— Ты говорил, что от этого у тебя встает.

— Да, это так. — Он делает паузу перед тем, как опустить еще один УДАР ладонью по моим ягодицам. — Но что еще?

Прилетает еще один шлепок, кожа начинает гореть, а он толкается еще глубже, и его хватка на моих бедрах становится мертвой хваткой, прижимая меня к перилам. Перила свежепочиненные, так что есть шанс, что он вдолбит меня прямо в океан, но учитывая, что океан — мой второй дом и я плаваю быстрее корабля, меня это вполне устраивает. Лишь бы он не оставлял меня на пороге оргазма.

— Кончай для меня, дорогая, — шепчет Рамзи мне в шею, уловив эту мысль. Он проскальзывает одной рукой спереди под мое платье, и его пальцы скользят по чувствительной плоти, поднимая волны жара, расходящиеся по всему телу.

До чего же он хорош. Как же я люблю этого человека.

Я издаю стон.

— О боги, я…

— Торговый галеон! — раздается над нами с верхней палубы зычный голос Тейна, заглубляя призывы Рамзи. — Добыча прямо в руки! Все наверх!

Рамзи замирает на полудвижении.

— Они уже заметили галеон? Мы ведь еще даже не доплыли до Акапулько.

Я ожидав, что он перестанет меня трахать, но вместо этого он продолжает, ускоряя темп, двигаясь все глубже и жестче.

— Если ты не кончишь прямо сейчас, я заставлю тебя кончить, — угрожает Рамзи.

— Так сделай это и прекращай болтать, — парирую я.

Он рычит в ответ, прикусывая мою шею — ровно настолько, чтобы выступила кровь.

Я стону громче. Я обожаю, когда он мной питается. Он делает это нечасто — на самом деле только тогда, когда закован в цепи, чтобы не потерять рассудок от жажды крови. Но время от времени его зубы вонзаются в кожу, и он делает небольшой глоток, особенно перед тем, как броситься в потенциально жестокую драку, вроде штурма испанского галеона.

— Отпей еще, — говорю я, подталкивая его к тому, чтобы сделать глоток побольше. — От этого ты становишься еще больше.

Он издает низкий, утробный звук желания, кусает сильнее, жадно пьет меня, и я чувствую, как его член внутри меня разбухает так, что я вот-вот расколюсь пополам. А затем стремительный росчерк его пальцев уносит меня за грань.

Мой оргазм накатывает волной, от которой подкашиваются колени, когти непроизвольно выходят наружу, впиваясь в дерево перил, чтобы удержать меня