Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

22 ноября 1907 г. полиция нашла у него рукописную схему Совета, признанную его канцелярией соответствующей действительности1665. Есть данные, что в подготовке этого чертежа участвовал сам Лебединцев1666.

Мнимые журналисты не должны были обратить на себя внимание полиции. Поэтому решено было найти дублеров, т. е. лиц, которые согласились бы стать репортерами от нужных печатных органов. При этом они знали бы, что помогают революционерам, но не более того. Охрана Совета привыкла бы к присутствию этих людей, а в решающий день их заменили бы внешне похожие на них террористы из ЛБО. Подставные фигуры тем временем благополучно бы скрылись за границу.

Уехав незадолго до убийства Максимовского в Париж, Лебединцев нашел там двух человек — француза, близкого по воззрениям к анархизму, и его подругу-француженку, которые взяли на себя необходимые роли, приехали в Петербург и стали посещать Совет как корреспонденты. Первоначально предполагалось, что вторым исполнителем покушения будет женщина1667. Но потом намерения Трауберга по каким-то причинам изменились, и на роль второго боевика был намечен С. Г. Баранов, для которого уже изготовили фальшивую бумагу с просьбой допустить его в Совет как сотрудника либеральной газеты «Современное слово»1668.

29 октября 1907 г. Лебединцев вернулся в Петербург и н следующие сутки, встретившись в Финляндии с членами ЛБО писал близким ему эсерам супругам Я. Л. и М. С. Юделевским: «Всё полно памятью об ушедшей недавно (Рогозинниковой. — Г. К.) — глубоко это чувствуется, хотя разговоров и нет. Реальный результат один: еще глубже, кровнее стала спаянность». И добавлял — уже с оптимизмом: «С моим делом пока всё идет хорошо. Оно немного затянется, на неделю, дней на 10»1669.

Между тем ЦК ПСР начал колебаться, стоит ли разрешать отряду осуществлять свой план. В письме к Юделевским от 4 ноября 1907 г. Лебединцев сообщал: «Дела идут отлично с практической стороны; наши статисты (французы. — Г. К.) оказались вполне на высоте, но встретились менее всего ожиданные трения со стороны теоретической. Глупо и бессмысленно это. Но в конце концов, если трения эти окажутся непреодолимыми, мы просто

на них плюнем. Выход простой, логический и по существу для меня лично весьма симпатичный. Поживем, посмотрим и увидим, наверное»1670.

Фигнер свидетельствует, что причиной всех проволочек и сомнений со стороны ЦК были опасения, что от брошенных снарядов могли получить повреждения и либерально настроенные члены Совета, в частности, знаменитый юрист, историк и социолог М. М. Ковалевский1671. Нам представляется вполне справедливой точка зрения хорошо информированного историка Б. И. Николаевского, что за всеми этими колебаниями стоял Азеф (влиятельнейший в то время цекист), желавший отложить или вообще отменить намеченный террористический акт1672.

На все предыдущие предприятия ЛБО с момента возобновления его деятельности в начале июня 1907 г. (включая и дело Максимовского1673) великий провокатор, прекрасно о них знавший, закрывал глаза и не мешал их осуществлению. Однако с Государственным Советом всё пошло иначе. При этом мы сомневаемся, что для Азефа на первом плане стояли моральные соображения. Скорее всего, главным его мотивом явилось нежелание портить свою репутацию агента, спасающего высшую власть от террористических действий, — ведь в противном случае у полицейского начальства неизбежно возникал резонный вопрос: зачем такой сотрудник вообще нужен и за что ему платят деньги?

А по сути выдвинутых Азефом и — с его подачи — ЦК ПСР аргументов надо сказать, что они, по-видимому, не были совсем уж высосаны из пальца. Друг Лебединцева известный журналист А. А. Поляков говорил ему при встрече, что не так далеко от министров сидит «академическая группа» и от взрыва «могло бы пострадать много хороших людей». Лебединцев не смог ему ничего возразить по существу1674.

Не будучи, очевидно, уверенным в том, что отряд в деле Государственного Совета подчинится ЦК, Азеф пошел на крайне рискованный для него шаг. Примерно в конце октября 1907 г. он встретился с главой столичной охранки Герасимовым и, не назвав ничьих фамилий, рассказал ему о планах ЛБО в Совете1675. Вслед за этим полицейский контроль за журналистской ложей Совета резко усилился: осматривались и иногда отбирались портфели корреспондентов, сверялись их личные фотографии1676. Замысел отряда не был, однако, оставлен полностью, а лишь отложен1677.

Во второй половине января 1908 г. вся эта затея была свернута, но кем именно — источники расходятся. Первая версия основывается на сообщении Леоновича1678 и сведениях Я. А. Зильберштейна — биографа Лебединцева1679. Они утверждают, что ЦК ПСР просто в какой-то момент наложил вето на план взрыва в Государственном Совете. Вторая исходит от Чернова, который заявляет, что отряд под руководством Лебединцева сам отказался от своих намерений, убедившись в невозможности их осуществления1680.

Историк Л. Г. Прайсман исходя из трех эпизодов — допускаемой Рогозинниковой возможностью взорвать бомбу в ГТУ при наличии там крупных чиновников, проектом ее же самоподрыва в охранном отделении и истории с Советом — делает вывод, что ЛБО отличался абсолютным равнодушием к человеческим

жизням и не жалел «как случайных очевидцев, так и собственно исполнителей»1681.

Мы не видим в действиях и планах отряда достаточных оснований для столь жестких и категоричных моральных оценок. Все боевики ЛБО сами готовили себя к смерти, и Трауберг никого не заставлял убивать и умирать. О прежних делах отряда, в том числе о событиях 15 октября 1907 г., мы уже писали, разбирая сопутствующие им моральные аспекты.

Однако необходимо признать, что в отношении Совета мнение Прайсмана имеет некоторые основания. Но и здесь для членов ЛБО речь шла об убийстве высокопоставленных бюрократов, которых они считали виновными в кровавых преступлениях. Возможность того, что пострадают либеральные члены Совета, смущала, но не останавливала боевиков.

* * *

Утром 18 октября на Волковом кладбище должны были состояться похороны Максимовского. Предполагая, что на них будут присутствовать Щегловитов и Драчевский, глава ЛБО решил устроить террористические акты против них1682. По свидетельству его брата Эдуарда (март 1909 г.), их планировалось осуществить не во время самой траурной церемонии, а по ее окончании — когда чиновники будут уходить с кладбища1683.

Невозможно с абсолютной точностью установить, сколько боевиков было послано на