Антон Чехов - Полина Ребенина

глубоко и прочно в души актеров и зрителей и обволакивали сердца своим обаянием. Случалось не играть некоторые пьесы несколько лет, но при возобновлении никогда у нас, артистов и режиссеров, не было такого отношения: ах, опять старое возобновлять! К каждому возобновлению приступали мы с радостью, репетировали пьесу, как новую, и находили в ней все новое и новое…»

Пьеса «Дядя Ваня» игралась во многих российских театрах как в дореволюционный период, так и в советский и постсоветский периоды. Пьеса эта с успехом шла и во многих театрах мира. И в настоящее время она все еще популярна. В Англии эта пьеса была адаптирована для сцены британским драматургом Аланом Эйкборном под названием «Дорогой дядя», который перенес действие в 1930-е годы в Озерный край. Ее премьера состоялась в сентябре 2011 года в театре Стивена Джозефа.

В январе 2014 года Еврейская театральная труппа поставила «ТуБишВаня», современную адаптацию, в которой были кроме основного сюжета были затронуты еврейские и экологические темы. В 2023 году американская постановка «Дяди Вани» прошла в театре на Манхэттене. Режиссером выступил Джек Серио, а переводчиком – Пол Шмидт. С апреля 2024 года в театре Вивиан Бомонт идет бродвейская постановка «Дяди Вани» режиссера Лилы Нойгебауэр. Эта пьеса А. П. Чехова была экранизирована во многих странах мира.

62. Приезд МХТ в Крым

В МХТ играли чеховские пьесы – «Чайку», «Дядю Ваню». Теперь без этих двух пьес репертуар театра был просто немыслим. И все просили Чехова непременно написать еще одну, новую пьесу! Но он все тянул, плохо себя чувствовал, да и настоящий контакт с театром никак не налаживался. Зимой писатель по настоянию врачей жил в Ялте, а когда приезжал летом в Москву, то театральный сезон был уже закончен. Даже «Чайку» в МХТ он видел всего лишь один раз в мае 1899 года, когда ее сыграли лишь для одного его, без публики. Чтобы сойтись ближе со своим любимым автором и продемонстрировать ему наконец свою замечательную игру, актеры МХТ решили весной 1900 года отправиться в Крым.

С собой они везли пьесы: «Чайка», «Дядя Ваня», «Одинокие» и «Гедда Габлер». Собирались они играть в Севастополе и Ялте. Чехов с огромным нетерпением ждал приезда «художников», ведь он сильно скучал в Ялте, находясь там, по собственным словам, «в безвоздушном пространстве».

В связи с приездом театра у Чехова появилось много новых забот, но он не забывал и о чахоточных больных, нуждавшихся в его помощи. В письме к артисту Художественного театра А. Л. Вишневскому Чехов писал: «Вчера княгиня Барятинская взяла адрес Владимира Ивановича (Немировича-Данченко. – Примеч. авт.), хочет просить его и Алексеева (Станиславского. – Примеч. авт.) сыграть в пользу ее санатории. Если решите играть в чью-нибудь пользу, то играйте в пользу „Попечительства о приезжих больных“, которое страшно нуждается в деньгах. У Барятинской много денег, ей помогают и правительство, и аристократы, у попечительства же пока нет ничего и никого, кроме меня и еще двух-трех человечков». Художественный театр выполнил просьбу писателя и помог деньгами попечительству.

С ведущей актрисой МХТ Книппер Чехов переписывался с осени 1899 года. У них сложились дружеские отношения, и она приехала в Ялту раньше других актеров вместе с Марией Павловной. И удивилась тому, как быстро ялтинский дом превратился из абсолютно нежилого состояния, из строительной площадки в уютное жилище. В это же время был в Ялте и А. М. Горький, который становился все более популярен. Он бывал у Антона Павловича и увлекательно рассказывал о своих скитаниях.

Наконец, на Пасхальную неделю 1900 года, театр отправился на юг. На Страстной двинулись из Москвы всем табором: с женами, детьми, няньками. Остановились в Севастополе в гостинице Киста. Для города это стало большим событием, и все билеты были распроданы заранее. Пасху очень весело встретили все вместе в Севастополе. Станиславский рассказывал, что после разговения, на рассвете, пошли они к морю, где «пели цыганские песни и декламировали стихи». Начались приготовления к спектаклям, репетиции. На второй день Пасхи приехал в Севастополь и Чехов. Актеры встречали его на пристани. Он последним вышел из кают-компании, выглядел, по мнению встречающих, неважно. А в Севастополе было в это время холодно, ветрено. Станиславский вспоминал:

«У него были грустные, больные глаза… По общей бестактности, посыпались вопросы о его здоровье.

– Прекрасно. Я же совсем здоров, – отвечал, как всегда, Антон Павлович.

Несмотря на резкий холод, он был в легоньком пальто. Об этом много говорили, но он опять отвечал коротко:

– Послушайте! Я же здоров!

В театре была стужа, так как он был весь в щелях и без отопления…» (К. С. Станиславский, 1900 год).

В театре Чехова любили, относились к нему чуть ли не восторженно. Гастроли прошли отлично. Правда, играли в холодном театре, в актерских уборных из щелей дуло, актрисы переодевались рядом в гостинице. Чтобы получить полный свет в «Чайке», Немирович распорядился дать такой ток, что погасло освещение в половине городского сада. Но все это мелочи, а главное, что был большой успех.

Для Чехова все это было большим развлечением, разнообразием в сравнении с ялтинской скукой. «Антон Павлович любил приходить во время репетиций, – вспоминал Станиславский, – но так как в театре было очень холодно, то он только по временам заглядывал туда, а большую часть времени сидел перед театром, на солнечной площадке, где обыкновенно грелись на солнышке актеры. Он весело болтал с ними, каждую минуту приговаривая:

– Послушайте, это же чудесное дело, это же замечательное дело – ваш театр.

Это была, так сказать, ходовая фраза у Антона Павловича в то время. Обыкновенно бывало так: сидит он на площадке, оживленный, веселый, болтает с актерами или с актрисами – особенно с Книппер и Андреевой, за которыми он тогда ухаживал, – и при каждой возможности ругает Ялту».

Из Севастополя театр перебрался в Ялту. Там произошло то же самое: восторги, поклонение, триумф. Но теперь вся ватага актеров в свободные часы толклась в доме Чехова. Завтраки, обеды, чаи – непрерывно. В Ялту съехались и писатели: Горький, Бунин, Елпатьевский, Мамин-Сибиряк, издатель «Журнала для всех» Миролюбов… И тоже держались при нем.

Мать и сестра писателя не успевали убирать стол: завтраки сменялись обедами, обеды – чаем. И так до вечера, пока все не уезжали на спектакль в театр. Ольга Леонардовна помогала Марии Павловне по хозяйству, по-видимому демонстрируя свою близость к Чехову.

«Брат очень любил такое оживление в своем доме, – вспоминала Мария Павловна, – и ходил довольный, радостный, как именинник… Незабываемые дни, окончательно сблизившие Антона Павловича со всей труппой Художественного театра!»

Единственной неприятностью оставались для Чехова