Антон Чехов - Полина Ребенина

Однако в заключительный день гастролей Художественного театра в Ялте, когда шла «Чайка», Антон Павлович не смог избежать чествования.

«Все аплодировали, кричали, бесновались. Тогда же брату поднесли пальмовые ветви с красной лентой и надписью: „Глубокому истолкователю русской действительности“ и большой адрес с массой подписей… Об этом приезде в Ялту Художественного театра нам долго напоминали оставленные в нашем саду качели и скамейка из декораций „Дядя Ваня“», – вспоминала сестра писателя.

Тогда же влюбившийся в Художественный театр Чехов уговорил гостившего в Ялте А. М. Горького изучить сцену и написать пьесу для театра. И специально для МХТ тот написал пьесу «Мещане», а затем «На дне».

Актеры Московского Художественного театра с А. П. Чеховым и М. А. Горьким в Ялтинском городском саду. 1900 г.

Но надо было возвращаться в Москву, репетировать. Вскоре приехал в Москву и Антон Павлович, ему казалось пусто в Ялте после бурной жизни и смятения, которые внес приезд МХТ в Крым. Возможно, что хотел он повидаться с больным Левитаном. Об этом пребывании Чехова в Москве известно немного. Он действительно сразу навестил Левитана и был убит плохим состоянием друга. В один из дней встретился с Сувориным, который приехал по его телеграмме. Вместе они, как делали не раз, поехали по московским монастырям.

Чехов возвратился в Ялту 17 мая с кашлем, температурой, расстроенный свиданием с Левитаном. Ольге Леонардовне Книппер он, вернувшись в Ялту, пишет: «У меня в Москве уже сильно болела голова, был жар – это я скрывал от Вас грешным делом, теперь ничего…» 22 июля в Москве скончался Левитан. О том, как Чехов узнал и принял эту весть, известно мало. Можно предполагать, что трагически. Отношения с Исааком Ильичом были из тех немногих дружеских связей, которые длились с первых московских лет Чехова.

21 октября Чехов снова выезжает в Москву. Характерно, что и здесь, несмотря на большую занятость, он продолжает заботиться о чахоточных больных. «Вот адрес больного, – сообщает он С. Бонье, – которому напишите, пожалуйста… он хочет устроиться как-нибудь в Ялте». В другом письме Чехов пишет: «Подателю сего… посоветуйте, как ему устроиться в Ялте на зиму…»

А из Москвы Чехов едет в Ниццу. В Ницце писатель, как и в прошлые годы, продолжает заниматься различными творческими и общественными делами. Он заканчивает пьесу «Три сестры», пытается устроить в Москве за счет одной жертвовательницы лечебницу для накожных больных, переписывается с издателями. Мечтает о поездке в Африку, но и в этот раз мечта не осуществилась. 27 января 1901 года Чехов уезжает в Италию, а в середине февраля того же года возвращается в Ялту. «Я бежал из Ниццы в Италию, – пишет он, – был во Флоренции и в Риме, но отовсюду пришлось бежать, так как всюду неистовый холод, снег и – нет печей».

В Рим Чехов ехал в одном поезде с M. M. Ковалевским. Вспоминая этот переезд из Ниццы в Рим, Ковалевский приводит слова Чехова, сказанные им ночью. Чехов говорил, что он не может задаться мыслью о какой-нибудь продолжительной работе, потому что, как врач, понимает, что жизнь его будет коротка (Гитович Н.И. Летопись жизни и творчества А. П. Чехова. М., 1955).

Сам Чехов не раз говорил, что здоровье его было бы лучше, если бы он оставался в своем Мелихове и не метался между Москвой и Ялтой, Ялтой и Ниццей, Флоренцией и Римом…

63. Ольга Книппер

В мае 1899 года по приглашению Марии Павловны в Мелихово приехала актриса МХТ Ольга Книппер и провела там три дня. Всегда жизнерадостная, щебечущая, как птица, с лукавыми живыми глазами, она умела покорять сердца мужчин. Затем она уехала на Кавказ, в Мцхет, к своему брату, но, очевидно, приятное воспоминание по себе оставила.

16 июня 1899 года Чехов пишет ей коротенькое письмо: «Что же это значит? Где Вы? Вы так упорно не шлете о себе вестей, что мы совершенно теряемся в догадках и уже начинаем думать, что Вы забыли нас и вышли на Кавказе замуж. Если в самом деле Вы вышли, то за кого? Не решили ли Вы оставить сцену? Автор забыт – о, как это ужасно, как жестоко, как вероломно!»

Книппер почти сразу отвечает писателю и драматургу длинным, обрадованным письмом:

«22–23 июня 1899 г. Мцхет

Пошла вниз на почту, за газетами и письмами, получили весточку от Вас и ужасно обрадовалась, даже громко рассмеялась…»

В этом письме она приглашает Чехова совершить совместную поездку: «Прокатились бы Вы сюда, Антон Павлович, право, хорошо здесь, отсюда бы вместе поехали в Батум и Ялту, а? Брат с женой народ хороший; были бы очень рады. Может, вздумаете. Недавно мы прокатились по вновь выстроенной дороге до Александрополя, до Карса она еще не достроена – что это за красота! У нас был свой вагон, последний, так что с задней площадки мы все время любовались дивной панорамой; я никак не ожидала увидать такое великолепие. В нескольких словах невозможно описать, а начнешь писать, так не кончишь, лучше расскажу».

И в конце встревоженно спрашивает: «А Вы мне напишете еще?»

Где-то через неделю Чехов отвечает: «Да, Вы правы: писатель Чехов не забыл актрисы Книппер. Мало того, Ваше предложение поехать вместе из Батума в Ялту кажется ему очаровательным. Я поеду, но с условием, во-1-х, что Вы по получении этого письма, не медля ни одной минуты, телеграфируете мне приблизительно число, когда Вы намерены покинуть Мцхет; Вы будете держаться такой схемы: „Москва, Малая Дмитровка, Шешкова, Чехову. Двадцатого“. Это значит, что Вы выедете из Мцхета в Батум 20 июля. Во-2-х, с условием, что я поеду прямо в Батум и встречу Вас там, не заезжая в Тифлис, и, в-3-х, что Вы не вскружите мне голову. Вишневский считает меня очень серьезным человеком, и мне не хотелось бы показаться ему таким же слабым, как все».

Чехов встретился с Книппер в Новороссийске 18 июля 1899 года. Оттуда они на пароходе приехали в Ялту, где Книппер поселилась в семье Срединых и часто встречалась с Чеховым. 2 августа они вместе уехали в Москву. Многое произошло между ними в эти несколько недель.

Осенью Чехов собирается за границу, 19 сентября и сообщает об этом Книппер в прохладной по тону телеграмме: «Пьеса не готова. Приеду после. Кланяюсь, целую ручки. Антониус». Это было вполне в характере Чехова – сдержанность, он никого к себе особо