Антон Чехов - Полина Ребенина

режиссёры, в их числе Вл. Немирович-Данченко и Георгий Товстоногов, Олег Ефремов и Юрий Любимов, Лоренс Оливье и Эрвин Аксер, – всякий раз открывая в драме Чехова новые мысли, созвучные новой эпохе. Интерес к пьесе не ослабевает и в нынешнем XXI веке.

65. Венчание

Ольга Леонардовна родилась в Удмуртии в семье прусского подданного и обладала жизнелюбием и твердостью характера несокрушимой. По другим сведениям, была она из семьи немецких евреев. Во всяком случае, Чехов называл ее в письмах то немочкой, то жидовочкой. Утверждали, что уж если она чего хотела, то добивалась. Она писала в своих мемуарах: «Всякий раз, когда я действительно что-то хотела в своей жизни… я всегда добивалась успеха и никогда не жалела, что шла своим путем».

А хотела она выйти замуж за Антона Павловича. Что побуждало Ольгу Леонардовну к этому браку? Материальные соображения? Желание получить наследство? Едва ли. Корыстолюбивых соображений у нее, пожалуй, не было. По мнению членов семьи Чехова, ею руководило желание получить знаменитую фамилию. Современники считали, что с помощью этой фамилии Книппер хотела повысить ставку в своей театральной и жизненной карьере. А может быть, она Чехова просто полюбила? Ведь его несомненно было за что любить, несмотря на тяжелую болезнь. Вот отрывок из письма Ольги Леонардовны к племяннице Аде Константиновне Книппер: «Ты пишешь о наших отношениях с Антоном Павловичем. Да эти шесть лет, что я его знала, были мучительны, полны надрыва из-за сложившейся так жизни. И все же эти годы были полны такого интереса, такого значения, такой насыщенности, что казались красотой жизни. Ведь я не девочкой шла за него – я поражена была им как необыкновенным человеком, всей его личностью, его внутренним миром».

Чехов на восемь лет старше Книппер, к моменту бракосочетания ему 41, а ей – 33 года. Замужем она никогда не была, детей тоже не было, хотя говорили, что уже давно состояла в любовной связи с женатым режиссером театра Немировичем-Данченко. Чехов знаменит, основной драматург МХТ, но тяжело болен, чувствует себя одиноким, живет в этой Ялте, как в тюрьме. Море бушует, по ночам непроглядный мрак, ветер потрясает дачу, а «она» в шумной художнической жизни Москвы, актеры, ужины, концерты. Чехову кажется, что, женившись, он навсегда избавится от одиночества и приобретет верного, преданного друга, с которым будет жить вместе и в горе, и в радости. Но Ольга Леонардовна от своей увлекательной московской жизни не отказывалась даже и после бракосочетания, на котором так сильно настаивала. В жизни Чехова после женитьбы ничего особо не изменилось: он все также тоскует одинокий, больной и заброшенный в Ялте, а она выступает на подмостках, живет интересной насыщенной жизнью в Москве. Современники Ольгу Леонардовну осуждали и дружно ее невзлюбили.

* * *

Уже зимой 1901 года О. Л. Книппер начинает наступление, мягкую атаку на позиции неженатого классика. Она пишет ему о странности своего положения и о желании любовные отношения с Чеховым узаконить. Он упирается, но лишь до поры до времени. В конце концов натиска не выдерживает и уступает.

Как известно, летом 1900 года актриса Ольга Книппер гостила у Чехова в Ялте. После этой встречи их отношения претерпели изменения – в письмах они перешли на «ты» и стали звать друг друга по имени. Надо сказать, что переход на «ты» между мужчиной и женщиной был очень большим шагом в те времена. В письмах стали говорить о любви, но Чехов избегал каких-либо объяснений и серьезных планов.

Ольга Леонардовна в письмах к Чехову нет-нет да и подчеркнет: о нас говорят чуть ли не как о супружеской паре: «Знаешь, мне в Москве проходу не дают. Многие уверены, что мы уже повенчаны. Знакомым Савицкой передавали это в Кастрополе за факт. Элька слышала в Алупке в купальне. Даже в Сергиевом Посаде об этом очень усердно говорят, родных моих все поздравляют, а те физиономии вытягивают, т. к. ничего не знают» (10 августа 1900 года). Или – 26 апреля 1901 года О. Л. Книппер рассказывает Чехову, как концерт посетил великий князь С. А. Романов с супругой. Они подошли к матери О. Книппер, участнице концерта, и «первый вопрос великой княгини был: „Ваша дочка в Москве? Когда же ее свадьба? А как его здоровье?“ Как тебе это нравится? Мама стала в тупик и замялась, т. к. сама ничего не знает». Но Чехов в таких случаях, можно сказать, виртуозно уклоняется от каких-либо определенных ответов. В марте 1901 года Книппер опять приехала к Чехову в Ялту, однако перед этим снова попросила его определиться:

«Я бы приехала к тебе, но ведь мы не можем жить теперь просто хорошими знакомыми, ты это понимаешь. Я устала от этого скрыванья, мне тяжело это очень, поверь мне. Опять видеть страдания твоей матери, недоумевающее лицо Маши – это ужасно! Я ведь у вас между двух огней. Выскажись ты по этому поводу. Ты все молчишь. А мне нужно пожить спокойно теперь. Я устала сильно…»

Она уезжает из Ялты в Москву, но недовольна, что ей пришлось уехать, она требует изменения своего статуса, признания ее совершенно особой роли в его жизни – роли жены знаменитого писателя. Вернувшись 17 апреля в Москву, она пишет длинное и еще более настойчивое и требовательное письмо:

А. П. Чехов с Ольгой Книппер. 1901 г.

«Вот я и в Москве, милый мой Антон! Не могу отделаться от мысли, что мы зря расстались, раз я свободна. Это делается для приличия, да? Как ты думаешь? Когда я сказала, что уезжаю с Машей, ты ни одним словом не обмолвился, чтоб я осталась, или что тебе не хочется расставаться со мной. Ты промолчал. Я решила, что тебе не хочется, чтоб я была у тебя, раз Маша уехала. Que dira le monde (что скажет свет (фр.). – Примеч. авт.)?! Неужели это была причина? Нет, не думаю. Я себе голову изломала, придумывая всевозможное. Хотя я ясно чувствую все, что происходит в тебе, и потому мне, может быть, трудно было с тобой говорить о том, о чем я все хотела говорить. Ты помнишь, какая я была дикая последний день? Ты все думал, что я сержусь на тебя. Я сейчас очень волнуюсь, и хочется многое написать тебе, написать все, что я чувствую, но чтоб ты понял, не истолковал бы по-своему. А по-твоему как?

Лучше молчать о том, что хочется высказать, или же наоборот? Я знаю – ты враг всяких „серьезных“ объяснений, но мне не объясняться нужно с тобой,