Антон Чехов - Полина Ребенина

«Собака Олька! Я приеду в первых числах мая. Как только получишь телеграмму, тотчас же отправляйся в гостиницу „Дрезден“ и узнай, свободен ли 45 номер, т. е., другими словами, займи какой-нибудь номеришко подешевле… Я приеду в Москву главным образом за тем, чтобы гулять и наедаться. Поедем в Петровско-Разумовское, в Звенигород, поедем во все места, лишь бы хорошая погода была. Если согласишься поехать со мной на Волгу, то будем есть стерлядей.

Если ты дашь слово, что ни одна душа в Москве не будет знать о нашей свадьбе до тех пор, пока она не совершится, – то я повенчаюсь с тобой хоть в день приезда. Ужасно почему-то боюсь венчания, и поздравлений, и шампанского, которое нужно держать в руке и при этом неопределенно улыбаться. Из церкви укатить бы не домой, а прямо в Звенигород. Или повенчаться в Звенигороде. Подумай, подумай, дуся! Ведь ты, говорят, умная…»

В это время Антон Павлович тяжко болен – мучительный кашель, частые обострения, лихорадка, плевриты, и возникает вопрос: насколько нужно ему было это венчание? Он все хуже себя чувствует, думает все больше не о жизни, а о близкой смерти и все-таки подчиняется воле Книппер. Но возможно, и сам надеялся, что, женившись, избавится от одиночества и она скрасит последние годы или месяцы его жизни.

Чехов – Книппер, 2 мая 1901 года, Ялта

«Милая моя дуся, я переночевал в Форосе только одну ночь, соскучился там и заболел. А сегодня, как нарочно, холодно, облачно. Я сижу у себя в кабинете безвыходно и, за неимением других занятий, занимаюсь только тем, что думаю и кашляю. Не сердись на меня, дуся, за такое мое поведение, не наказывай меня невеселыми мыслями. Скоро, скоро увидимся. Я выеду из Ялты 5 мая или, самое позднее, – 10-го, смотря по погоде. Затем поедем на Волгу, одним словом, будем делать все, что ты только пожелаешь. Я в твоей власти. Если ты выйдешь за Вишневского когда-нибудь, то не по любви, а из расчета. Рассудишь, что малый он ничего себе, и выйдешь. Очевидно, он рассчитывает на то, что скоро ты овдовеешь, но скажи ему, что я, назло, оставлю завещание, в котором запрещу тебе выходить замуж.

Дуся моя славная, Оля, как бы ни было, скоро мы увидимся, поговорим обо всем. Теперь вечер, и мне стало лучше, чем было утром и днем. В Москву я приеду, вероятно, утром, так как с 4 мая станет ходить курьерский поезд. Пришлю телеграмму. Веди себя хорошо. Если май будет холодный, то на Волгу поедем в первых числах июня. Из Ярославля? А почему не из Нижнего? Хорошие пароходы начинают ходить только от Нижнего – кажется, так. Ну, да обсудим все, когда увидимся…»

Сыплются последние телеграммы, все готовится к тайному венчанию.

Чехов – Книппер, 9 мая 1901 года, Ялта

Приеду пятницу непременно, обязательно. Собакин.

9 мая Чехов выехал в Москву.

По приезде в Москву Антон Павлович обратился к известному московскому терапевту В. А. Щуровскому. Он чувствовал себя все хуже, и ему требовалось заключение специалиста. Тот нашел у писателя ухудшение («притупление и слева и справа, справа большой кусок под лопаткой») и велел немедленно ехать на кумыс в Уфимскую губернию.

А. П. Чехов – О. Л. Книппер, около 24 мая 1901 года, Москва

«У меня все готово. Необходимо повидаться до часа, чтобы поговорить. Уезжаем в пятницу непременно. А. Чехов».

25 мая Чехов и Книппер венчались. Бракосочетание Чехова с Книппер произошло в большом секрете. Никто из родственников или близких не был в эту тайну посвящен. Не узнал о венчании даже брат Чехова Иван Павлович, с которым Чехов встретился всего за час до события. Все родственники и друзья узнали об этом событии постфактум.

Что так нравилось Чехову в Книппер? Возможно, свойственное ей бьющее через край жизнелюбие, которое придавало ему, тяжело больному, жизненных сил. Или же ее сила характера, которую чувствовали все окружающие, потому в театре ее прозвали «Леопардовна». Или ее ум, интеллигентность, женственность, обаяние, ведь недаром он, великий писатель, так любил читать ее письма, что перечитывал их по нескольку раз. Но с другой стороны разве всегда любят за что-то, или же иногда вопреки всему? Как бы то ни было, но всегда такой сдержанный и независимый Чехов тоскует без нее и умоляет поскорее приехать: «Это ничего, что ты влюблена в другого и уже изменила мне, я прошу тебя, только приезжай, пожалуйста. Слышишь, собака? Я ведь тебя люблю, знай это, жить без тебя мне уже трудно».

И сразу после тайного бракосочетания 25 мая 1901 года Чехов вместе с женой уехал в Аксеново Уфимской губернии, в санаторий. Вряд ли можно считать целесообразной эту поездку. Кроме сомнительности медицинских показаний следовало подумать о трудной дороге туда. С несколькими пересадками и тяжелыми условиями на остановках.

Но Ольга Леонардовна осуществила свою мечту и навсегда осталась в памяти людской женой великого Чехова. Вообще в МХТ царила особая обстановка, актрисы охотились за известными драматургами, также и другая ведущая актриса, Мария Андреева, бросила мужа и семью и сошлась с Горьким. Правда, она все-таки стала его настоящей подругой: оставила театр и уехала с ним в Америку, а затем на итальянский остров Капри.

66. Странный брак

Женитьба Чехова поразила многих, и реакция последовала со всех сторон. Антон Павлович женился, когда был уже совсем болен, процесс в легких в полном разгаре. Поэтому некоторые доктора сердились на родных Антона Павловича за то, что они не препятствовали этому браку. Считалось, что женитьба при состоянии здоровья Чехова была ему противопоказана.

Кроме того, и условия жизни Антона Павловича после женитьбы изменились не в лучшую сторону. Несмотря на предсвадебные обещания Ольги Леонардовны о том, что «когда я буду совсем одна с тобой, я тебе много, много буду говорить. Пожить бы с тобой полной, полной, хорошей жизнью!», он как был, так и оставался один. Как и раньше жил с матерью, с которой никаких общих интересов, кроме сугубо хозяйственных, у него не было. Даже сестра Маша стала приезжать редко, по-видимому, считала себя лишней, ведь брат теперь был женат. А именно она обеспечивала уход и прекрасное питание для больного Антона. Питался он теперь кое-как и иногда и вовсе оставался без обеда. На что реагировали и возмущались его лечащие ялтинские врачи, в частности доктор Альтшуллер.

Чехов верил жене, любил ее и тосковал в разлуке. Скучал он и о театре и стал уезжать даже в зимние месяцы