Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски - Яков Семенович Друскин

Аб. Но веру дает Бог, вера не от меня, от Бога. Если Бог не дал мне веры, то как бы я ни хотел поверить, я не могу поверить. А если дал веру, то я не могу уже не верить, как бы эта вера ни была тяжела для меня и ни противоречила исполнению всех моих желаний и прихотей. (Замечание 3.) Если же вера не от меня, а от Бога, то и разделение на верующих и неверующих от Бога – от создания мира. Таким образом тезис А в логическом продолжении перешел в свою противоположность – в антитезис Б.

Ба. Но вечность не время, аналогия ее не временнóе продолжение, а сейчас. Если сейчас я поверил Христу, принял Его бремя и иго, то я – сын Царствия, освобожден от суда и уже спасен. Если отверг – плевел, посеянный дьяволом, осужден. Таким образом антитезис Б в своем логическом продолжении переходит в тезис А.

Третья формулировка антиномии:

А’. Если я поверил, я избран и спасен. Если не поверил – не избран и погиб.

Б’. Если я избран, то верю и спасен. Если не избран – не верю и погиб.

Четвертая формулировка антиномии:

А’’. Я верю, потому призван и спасен. То есть вера → призвание и спасение.

Б’’. Я призван, потому верю и спасен. То есть призвание → вера и спасение.

Для моего разума эта антиномия неизбежна, в конце концов она сводится к антиномии предопределения и свободы – об этом я уже говорил. Тезис и антитезис отожествляются верой. Рациональные разрешения антиномии – только приближенные, неточные попытки понять ее разумом. Например, можно сказать, что призвание – ratio essendi веры, а моя вера ratio cognoscеndi моего призвания. Эта формулировка всё же не точная: интеллектуализирует и умаляет силу веры. Даже понимая под ratio cognoscendi онтологическое видение, вера, если она движет горы, основание не только познания, но и бытия.

Антиномия возникает, потому что разумом я не могу понять вечности: я представляю ее как продолжение во времени. Тогда не понимаю и мгновения, то есть сейчас. Во времени я понимаю сейчас как геометрическую точку между тем, [чего] уже нет, и тем, чего еще нет, между тем, что я вспоминаю во времени, и тем, что я ожидаю и тоже во времени. Но реальное или ноуменальное сейчас разрезает и разделяет не время, а меня самого, грешника, на грешника, упорствующего в своих грехах, и на грешника кающегося, на сына Царствия и плевел, посеянный дьяволом. Все изречения Христа я должен понимать и интенсивно, и экстенсивно. Интенсивно: они сказаны именно мне и именно о моем сейчас; в моем сейчас заключены и вечная жизнь и вечная смерть, заключены потенциально, когда я думаю о них, рефлектирую, и актуально, когда живу и вижу их. Здесь уже переход к экстенсивному пониманию. Здесь тоже антиномия: α) вечная жизнь; β) вечная смерть. Первая антиномия (А/Б) противоречива для моего рефлектирующего ума, вера отожествляет оба тезиса. Эту антиномию я назову интенсивной. Тогда вторую антиномию (α/β) можно назвать абсолютно экстенсивной. Здесь я никак не могу отожествить оба тезиса, именно вера разделяет их: вечная смерть и осуждение не есть вечная жизнь и спасение. И если даже вечное осуждение понимать как бесконечно страшный миг, то в крайнем случае он может быть понят только как один из моментов вечной жизни и всё же не тожественен ей: осуждение не есть спасение, и вечная смерть не есть вечная жизнь.

Обе антиномии для разума – только абстрактные противоположения, для веры – абсолютная реальность, и не случайно в интенсивной антиномии предопределения и свободы вера отожествляет оба тезиса, а в экстенсивной разделяет: во-первых, само отожествление предопределения и моей абсолютной свободы и есть вера; и также реальное разделение двух путей и двух врат, широких и тесных, знает только вера; и во-вторых, интенсивность и есть соединение, а экстенсивность – разделение, поэтому отожествление в антиномии (А/Б) можно назвать интенсивным моментом веры, или ι-верой, а разделение в антиномии (α/β) – экстенсивным моментом – ε-верой. И так же как ι-вера отожествляет тезис А с тезисом Б, так же и ε-вера разделяет тезисы α и β. В изречении Ин. 9:39 первая половина его говорит скорее об ι-моменте веры, а вторая – о ε-моменте. Но без ε-момента, то есть без «чтобы» изречения Ин. 9:39, без абсолютно экстенсивного разделения, нет и веры, но только сентиментальная чувствительность или автоматизм мысли, чувства и повседневности.

Это третье рассуждение в отличие от первых двух не будет ни схематичным, ни систематическим. Мне кажется, причина здесь не только субъективная. Самое главное – почувствовать эсхатологичность моего сейчас: не вообще, не ожидаемого неизвестно когда, а именно сейчас, в котором я живу. Я могу это почувствовать различно: в неуютности жизни, сказанной формулой: я не чувствую себя в жизни как дома, в актуальном воспоминании, оживляющем в моем сейчас то сейчас, которого уже нет, в ощущении Провидения, в ощущении «исполнения и полноты времен». Я могу сделать некоторые теоретические эсхатологические выводы из того, что чувствую и вижу сейчас. Но пусть они будут и самые умные, но для того, кто не чувствует эсхатологичности своего сейчас, для того и самые умные выводы будут только абстрактными рассуждениями, не имеющими для него никакого значения. Если же он чувствует эсхатологичность своего сейчас – они ему не нужны.

Ощущение эсхатологичности моего сейчас – это то бодрствование, о котором всё время говорит Христос: «Итак бодрствуйте; ибо не знаете, когда придет хозяин дома» (Мк. 13:35). «Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи… ибо, в который час не думаете, приидет Сын человеческий» (Лк. 12:35, 40). В Гефсимании апостолу Петру: «Симон! ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Мк. 14:37–38; Мф. 26:40–41). Об этом же говорит и притча о пяти мудрых и пяти неразумных девах и также первые слова, которыми Христос начинает Свою проповедь: покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное. «Исполнение и полнота времен», приближение Царствия Небесного – это и есть эсхатологичность моего сейчас. И об этом же говорит изречение Ин. 9:39.

Эсхатология, так, как я понимаю ее, или, вернее, то, что меня сейчас интересует в ней, может быть или негативной эсхатологией, только отрицающей некоторые возможные человеческие измышления, или экзистенциальным вступлением к эсхатологии – экзистенциальными пролегоменами к эсхатологии. Они могут только указать направление мысли, чтобы я задумался о своем сейчас, чтобы понял, вернее, почувствовал, что значит