Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен

Как будто помня, что Рой Аллен также зафиксировал его рост в сто восемьдесят три, он добавил:

– Думаю, рост у человека чуть различается.

Его спросили о том, есть ли у него шрамы или отметины.

– Да, – сказал он. – Вот здесь, под левой щекой, у меня есть очень заметный шрам, который я получил много лет назад, ребенком. Меня случайно ударили лопатой для уборки снега.

По просьбе Джиглера он продемонстрировал шрам присяжным, а затем вернулся на свое место, сделав небольшой подскок. Опытные наблюдатели не могли припомнить более хладнокровного выступления человека в суде. Вурдалаки из зала суда ожидали увидеть робкого, испуганного подсудимого, однако это было не в стиле Фреда Коу.

Возникла тема аллергии, и болтовня возобновилась.

– До весны 1963 года это не было проблемой. Тогда Советский Союз проводил много испытаний, и я помню, как читал, что у нас некоторые ученые опасались их последствий – это еще до ядерных договоров. Говорили, что это может повлиять на природу и даже вызвать у людей скрытые аллергии. И почти сразу после этого у меня начались приступы – чихание и все такое. С 1963 года это действительно стало проблемой.

От аллергии он перешел к теме диеты. Он рассказал, что прочел книгу о диете доктора Ньюболда, «ведущего мирового аллерголога», и принялся было о ней рассказывать, как Джиглер спросил:

– А что такое эта диета в принципе? Не вдавайтесь в…

– На самом деле диета очень простая, – перебил Коу.

Он подробно описал диету и добавил, что его сестре она не понравилась – она не любит сардины, редиску и так далее.

Был уже полдень, когда он, наконец, добрался до своего романа с Вирджинией Перхэм. Он рассказал, как познакомился с ней в прачечной самообслуживания, и какое-то время поддерживал с ней легкие отношения.

– Но в самоубийстве ее матери была какая-то горечь, которая меня тронула. И мы стали видеться чаще.

Дональд Брокетт услышал достаточно унизительных показаний о своей свидетельнице и, когда зашла речь о ее «чистоплотности», выразил протест.

Джиглер сказал:

– Простите, Ваша честь, но мы отвечаем на некоторые вопросы, поднятые свидетелями со стороны штата. Один из них касается его личных привычек и ее личных привычек в отношении газет, одежды и всего остального.

Судья Шилдс сказал:

– Ну, вы можете сосредоточиться на конкретных пунктах, но без обобщений.

– Хорошо, – сказал Джиглер. – Когда Джини к вам переехала, у нее было много одежды?

– В любую ночь, когда она собиралась остаться, она брала с собой сумку с одеждой, и в ней была только та одежда, которую она собиралась надеть на следующий день. И, в конце концов, ей надоело таскать этот пакет с собой, и она начала настаивать на том, чтобы переехать.

Коу рассказал о спорах по поводу того, что он выбрасывает газеты, и сказал, что он говорил ей:

– Я устал от того, что в доме постоянно разбросаны бумаги и всякие вещи.

Он добавил, что тема изнасилований в Саут-Хилл поднималась редко:

– Когда это происходило, я просто слушал ее и оставлял эту тему.

К этому моменту он находился на свидетельском месте почти два часа и, казалось, говорил все свободнее. Брокетт несколько раз возражал, но в целом предпочитал слушать. Присяжные внимали. Судья вмешивался редко – лишь однажды, когда Коу, уже дважды предупрежденный, снова начал пересказывать слухи, перегнулся вперед и резко спросил:

– Вы меня не слышали?

Коу тут же переформулировал ответ, в то время как Рут Коу в заднем ряду громко вздохнула.

Джиглер сменил тему:

– Можете прокомментировать показания о травмах во время бега?

– За весь двухлетний период, что я знал Джини и бегал трусцой, – сказал Коу, – моя обычная ситуация, я бы сказал, что это случалось, может быть, три или четыре раза. Может быть, самое большее, полдюжины.

Он пояснил, что обычно бегал в темноте, по не самым удобным маршрутам, и добавил почти буднично:

– Я помню, как однажды наступил на грабли возле зоны для прыжков с шестом на стадионе Харт-Филд.

Перешли к перчаткам.

– Насколько я знаю, у меня никогда не было перчаток, и точка, – сказал он. – Перчатки мне не нравятся. Не нравится их ощущение на руках…

Он признал, что когда-то у него был серый тренировочный костюм, но обычно он бегал в желтом с надписью «Gold’s Gym». Шапок, по его словам, у него не было никогда.

Джиглер задал следующий вопрос:

– У вас когда-нибудь был дилдо?

– Нет, дилдо у меня никогда не было.

– Вы когда-нибудь такие видели?

– Я их видел, – спокойно признал он.

Он подтвердил алиби по эпизодам с Лоис Хиггинс и Сью Эллен Уилбер, но сказал, что не помнит, где был во время изнасилований Мэри Олдхэм, Стефани Гиббс и Джини Мейс.

Что касается Айрин Пул, он вспомнил ее:

– Я помню ее, потому что говорил ей «Привет!» на стадионе Харт-Филд – полдюжины или дюжину раз за эти годы.

И, немного помедлив, добавил:

– Фактически, я пробежал мимо нее через две с половиной недели после изнасилования – и я был так же близко от нее, как сейчас от вас.

Сказано это было тем же ровным, уверенным тоном – как и все остальное.

Он вернулся к «расследованию» с матерью:

– Главная проблема в том, что мы были новичками. Понимаете, мы не были настоящими детективами, очень искушенными в этом.

После этого он потратил пятнадцать минут, опровергая показания четырех свидетелей, утверждавших, что он показывал дилдо на беговой дорожке Апрайвер-драйв и затем убежал.

Он настаивал, что не только не был на этой дорожке, но и до ареста вообще не знал о ее существовании.

И почти внезапно Джиглер задал главный вопрос:

– Фред, вы тот насильник из Саут-Хилл?

– Нет.

– Вы когда-нибудь кого-нибудь насиловали?

– Нет.

– Это все мои вопросы.

После заседания один из присяжных пожаловался приставу на поведение Рут Коу – ее вздохи, комментарии, реакцию. За кулисами обсуждали, как ее сдержать.

– Удивительно, – сказал один из сотрудников, – мы посадили семью в последний ряд, чтобы они могли остаться неузнанными, но они явно не хотят быть просто зрителями.

Судья Шилдс передал слово защите.

107

Он законченный эгоист. Я понял, что это будет представление. Фред говорил: «И я хочу добавить…» – и говорил две минуты. Тогда стало ясно: задаешь простой вопрос – и даешь ему говорить. Он будет говорить и говорить, пытаясь все оправдать. Как ребенок.

Дональд С. Брокетт, «Американский юрист», декабрь 1982 года

В зале суда было душно. Накануне столбик