Набор - Инди Видум

— Для меня замечательно, что ты родилась девчонкой, — ответил я. — Родилась бы парнем, мы бы точно рядом не сидели, и очень может быть, что оказались бы во врагах, потому что твой отец попытался бы меня подмять как механика.

— Это да, он властный.

Она опять всхлипнула, и я решительно сменил репертуар на более подходящую песню от группы «Руки Вверх», которая начиналась с «Наташа, Наташа, ты мое сердце и душа» и ритм под которую прекрасно отбивался на деревянном поручне. Моя Наташа прекратила вспоминать придурочного отца и начала улыбаться.

Песен, где фигурировало имя Наташа, неожиданно вспомнилось очень много, но мои голосовые связки не были предназначены для длинного концерта на холодном воздухе, поэтому я завершил короткий концерт державинским «Давайте выпьем, Наташа, сухого вина» и неожиданно получил в ответ лукавое:

— Выпьем. А когда?

— Но-но, — возмутился Валерон. — Какое выпьем? У вас транспорт неприсмотренным останется сейчас, а княжество не освобождено вообще. Никаких выпьем, пока в особняк Вороновых не вселитесь. Лично прослежу.

— Да у нас и вина с собой нет… — грустно сказал я.

— Кроме вина может быть много другого интересного. У нас сухой закон, пока вы меня везете. Останетесь вдвоем — хоть ванну принимайте из шампанского, а пока ни-ни.

— Останешься здесь вдвоем, — проворчал я. — Никакой личной жизни.

— Какая личная жизнь с неисполненным божественным поручением? — возмутился Валерон. — У тебя жизнь на волоске висит. Если тебе на себя плевать, подумай обо мне. У меня опять выйдет короткая работа и встанет вопрос о моей профпригодности. Вот о чем надо переживать, а не об отсутствии сухого вина. Тем более, между нами, сухое вино — та еще кислая дрянь.

— Не скажи, красное в жару под шашлычок — прекрасно идет.

— Попробуем в жару под шашлычок, — согласился Валерон. — Я и на один шашлычок согласен. Главное, чтобы побольше.

Пока болтали, окончательно стемнело, но мы какое-то время еще ехали, подсвечивая себе магией, потом я предложил все-таки остановиться на ночь, чтобы нормально выспаться не на ходу — в коляске спать пришлось бы сидя и по очереди.

Встали мы еще затемно и на максимальной скорости рванули дальше. К песням не возвращались по самой банальной причине — я охрип. Возможно, перетрудил связки или нахватался холодного воздуха. Больным я себя не чувствовал, но говорил с трудом, Наташа тоже помалкивала, поэтому отдувался за всех Валерон.

— Форменное свинство. Мы с таким трудом собираем реликвии, а какая-то скотина их разрушает. Так мы никогда не выполним договор. Нужно найти того, кто этим занимается, — и плюнуть. Беру это на себя, тебе остается только вычислить сволочь.

Он приосанился, чувствуя себя необычайно значимой персоной.

— А если этим занимается бог? — прохрипел я. — Тоже в него плевать будешь?

Валерон сразу сдулся и продолжил не так уверенно:

— Сами они не занимаются, делегируют другим. Вон, как Верховцева рассказывала. Ее брат на все был готов, чтобы получить божественное поощрение. А с самим богом он не встречался.

— Вопрос спорный… — не удержался я.

— Петь, не надо говорить, береги горло, — забеспокоилась Наташа. — Сорвешь еще голос напрочь.

— На следующей остановке завари ему травок, — предложил Валерон. — Ладно пение, так он и говорить толком не может. Хрипит как последний пропойца. Что это за князь, который не может рявкнуть?

— Тогда давайте все молчать, чтобы Пете не приходилось сдерживаться, чтобы не участвовать в разговоре.

Валерон вздохнул, покрутился у меня на коленях и, решив следовать принципу: «Солдат спит, а служба идет», задремал, а мы с Наташей действительно замолчали.

Так-то мне и без разговоров было о чем подумать. Рассказ Верховцевой подтвердил мое предположение о борьбе двух богов или, скорее, двух команд богов. Почему команд? Потому что князей с реликвиями было много. Если бы они все были завязаны на одного бога, то выведение из строя десяти штук никак не повлияло бы на возможности, условно говоря, моего бога, как не повлияло бы на его возможности восстановление одной реликвии.

Я подозревал, что если бы реликвия восстановилась так, как предполагал мой наниматель — с окроплением моей кровью и моей долгой смертью в мучениях, — то сил бы мой бог получил достаточно, чтобы заглянуть и, возможно, восстановить остальные реликвии лично. Но желания проводить эксперимент у меня, разумеется, не было.

Князей в общей сложности было пятьдесят, каждый контролировал свою территорию, поэтому у меня возникло вполне логичное предположение, что на этой стороне играет пять богов, одного из которых из игры вывели и теперь пытаются вывести еще одного. В пользу моей версии говорило то, что не все княжества со взорванными реликвиями граничили между собой, но все граничили с зоной.

Напрямую боги между собой, разумеется, не дрались. Каждая из команд имела своих ставленников среди людей и действовала их руками. Мой бог такой возможности был лишен, потому что кто-то разрушил реликвии, дававшие ему возможность здесь появляться. Но если были такие точки привязки у одной стороны, то и у другой тоже они должны непременно иметься. И если один бог направлял разрушать реликвии другого, то и другой мог сделать то же самое.

Мне казалось, что у противоположной стороны должно быть для разрушения что-то другое, не княжеские реликвии, потому как о князьях в зоне мне не было ничего известно. Разве что Лиза упомянула тех, кто стоит над тварями зоны. Шла ли речь о том, что твари имели какое-то управление, помимо надзора богов? И имели ли они хоть какое-то управление? Мне казалось, что они действуют исключительно на инстинктах, главный из которых — убивать.

Аналог реликвий на той стороне все равно должен был существовать, иначе нарушалась соревновательность. Еще я был уверен, что этот аналог точно так же мог быть разрушен. Но что это давало бы? Отход зоны? Разрушение центров ее зарождения? Вопрос интересный, но ответ на него я вряд ли получу скоро. Хотя подозрения были, что мне не удастся легко отделаться от договора и придется заниматься еще и этим.

Пока речь шла о сохранении имеющихся реликвий и восстановлении утерянных. Меня сильно беспокоило Наташино предсказание о том, что разрушение реликвии Заварзиных — это только начало, поэтому я предложил заехать на обед в один из городков, встреченных по дороге, где мы могли нормально пообедать и изучить