Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

приедет только 15<-го>. Какая гадость. Всё ужасные сны вижу. Юр., бедный, побежал к Бобишу. Я прилег. Насилу дошел до парикмахера. Юр. принес пастилы. Пили чай. Вдруг пришли отцы, уже в восточном облачении оба. Милы необычайно. И планы. Вольтер, оказывается, вернулся в католичество. Но голова болит все сильнее. Лег, послал Юр. Холод адский. Звонил 2 раза Юр. Напились чаю, лег спать. Юр. ночью приходил, разговаривал. Много было народа, говорит. Но толкового я мало понял. Все то же самое.

Февраль 1918

1 (четверг)1

Утром писал. Зашел к Ляндау. Разбираются. Я люблю их светлую, широкого уюта квартиру. С лавкой, по-видимому, хорошо. Пили дома чай. Юр. побежал в мороз не звонясь. Никого не застал. Веч<ером> придумал опять сбегать к Косте за папиросами. Был Макс и моряк, только что из крепости. Говорили о балете. Бедный, бедный, заброшенный Юрочка. Хорошо еще, что Леви в духе и не пристают.

10 р.

2 (пятница)

Зашли Лебедевы, Саша, Чернявский. Говорят, Юша Чичерин – иностранный комиссар2. На лекцию не пошли, а поплелись пить чай к Переплетн<икам>; был там Есенин. Ходили с Ел<изаветой> Ад<ольфовной> в кинемо, потом к Каннегисерам. Было скучно, но немного поели.

16 (3) суббота

Долго ходили. Юр. был у Дружка; к Радлову, к Мелье. Хотят совсем купить 4 тома стихов. Это очень хорошо бы! поправились бы наши делишки3. Вышла Юр. книга, очень хороша4. Еле поспели к Ел<изавете> Клавдиевне. Покупали сладкое. Там обедали, рано ушли. Поскакали еще в кинемо. Скучно довольно. Дома пили чай. Говоря и т. п.

17 (4) воскресенье

Болит голова страшно. Все время лежу. Юр. приходил, уходил, пили чай, был Саша. Я все время лежал. Играли Weber’а.

18 (понедельник)

Вскочил в 6 часов. Морозно. Голова не болит. Михайлов зовет к 2 часам. Отправ<ился> вместе с Юр. Я все не могу поверить, что это осуществится. Была там Венгерова. Ничего утешительного она мне не сказала. Ответ через 3 дня. В «Аргусе» тоже мало чего вышло5. Есть хотели ужасно. Потом звонили к Переплетникам. Горничная зазывала, но потом оказалось, что Ел<ена> Ад<ольфовна> больна. Юр. поехал к Юрьеву, я к Брикам. Там были Ховины. Разговоры о Москве, газетах, театрах и местах меня как-то печалят. Я все время ни при чем6. Хорошо ли это, не знаю. Голоден был. Свет погасили. Юр. не загрустил бы.

19 (вторник)

Что было. Являлся Саша и Мосолов. Ели кое-что. У «Аргуса» – ничего. М<ожет> б<ыть>, завтра. У Тиме как-то вульгарно и грязновато. Мазилкин7 пишет портрет. Об условиях ни слова. Юр. огорчился. Побежали с книгами. Никто ничего не дает. У Косцова8. Зашли к Переплетникам. Там Лизанька. Сам у Григорьевых пропадает. Дома пили чай. Опять немного я повеселел. И отчего? Не знаю. Никому-то я не нужен. Опять это дурацкое положение с не миром и не войной9, с национализацией всевозможных вещей10, с голодовкою меня даже удручает. В самом деле, что делать при таком положении дел? Поступить лакеем в заграничный отель?

20 (7) среда

Ясно, но денег нет. Все говорил по телефону. Как бы не сорвалось с книгами! Хоть бы немного поправиться. На ура пошли к Мелье. Нет. Встретили о. Диодора. Манифестация пленных. Кажется, мир подписан, и Леви с нетерпением ждут немцев11. Юр. поплелся на Боровую, я к Михайлову и Матвию. Темно у него. Книжки издает потихоньку. Купил сладкого. И Юр. тоже. Зашел к Переплетникам. Он пропадает у Григорьевых, она <?> учится читать по 1000 стр. в день, как Пумпянский и Мочульский. Юр. ждал внизу. Побежали в кинемо. Опять мирные договоры, но другие. Улан мелькнул. Ах, удалось бы с книгами. Боже мой, Боже мой! Кисло пили чай. Писал немного. Свет погасили все-таки.

60 р. (40 р.)

21 (8) четверг

Что же было. Михайлов встревожен и откладывает. Все ждут немцев12. Обедали роскошно. Пришел милый Дмитриев. Брился я. Юр. пошел на Фонтанку, я к Ландау. Долго совещались. Дома пили чай, но на завтра ничего нет. Отсрочкой я удручен. Долго сидели, пили кофей, но Юр. не был.

22 (9) пятница

Ничего нет, ни гроша. Пошли в лавку. Помещение восхитительное и иногда крайне милое. Истерические декреты13. Пошел в «Прометей»14 – никого. Дремал. На улице стреляли и кого-то убили, и девочка в красной шубке все разгребала снег. Встретил голодного Феликса. Юр. усталый. Решили продать книги. Вдруг Михайлов согласился. Летим. Обедаем у Пивато прелестно. Покупаем. Даем мамаше. Вышло «Восстание ангелов»15. Встретили Ландау. У Феликса тоже ничего. Ели кашу. Читали. Было мило. Света не гасили, но Юр. не был.

300 р.

23 (суббота)

Что было, не помню, решительно не помню.

24 (воскресенье)

Лихорадка и т. п. Не встаю, нечист. Юр. бегал, доставал мне лекарства, того, другого. Лежу, дрожу, скучаю. Чай противен. Достал где-то Юр. денег. Пробовал быть, но поздно, дорогая.

25 (понед<ельник>)

Все еще болен. Есть не могу. Солнце. Вспоминал гимназические годы, Чичериных. Юр. прибегал. Все ему не удавалось. Смотрел на комнату: как хорошо идут красноватые фотографии, рыжий стол к синим обоям. Леви прислал бульону, лепешек, рису. Я все капризничал. Юр. сердился на меня, пичкал лекарствами; потом все ничего.

26 (вторник)

Брожу. Юр. пошел в «Аргус». Я прилег. Юр. вернулся с хлебом и маслом от Большаковой. Побыл. Ляндау пришли. Говорили о лавке. Потом мы читали «1001 ночь». Все в панике. Гораздо лучше мне все-таки.

52 <р.>

27 (среда)

Утром был Саша. Переплетник. Юр. принес кое-чего. Или нет. Опять вечером поехал к Дружку. Я полеживал. Привез хороших вещей. Пили, ели, читали. Что-то будет.

3 р.

28 (четверг)

Теплее. Вышел бриться. Еле не валился. У Матвея ничего не получил16. У Чацкиных спят. Юр. пришел уже и спал. Поиграл «Freischütz»17. Настроение было хорошее. Потом, после обеда, Юр. стал изнывать, где бы достать денег, и серая тоска снова мною завладела. Решил выйти. Зашли к Ляндау. Смотрели новокупленные книги. Есть хорошие. Юр. захотел есть. Поехали к Лейнеру. Там стало вроде как в «Вене»18, довольно скверно. Публика хамоватая. Домой добрели. Пили чай, читали. Придумал написать О<сипу> Максимовичу. Юр., беднягин, устал.

60 <р.>

Март 1918

1 (пятница)

Что было. Бродил. Матвей ничего не дал. Михайлова не дозвонился. Юр. что-то принес. Звонил разным людям. У Переплетников были очень милые Левицкие. Играл и пел, хотя у меня опять жар.