Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

– безденежье и просто-напросто недоеданье и оборванность моя и Юрочкина. Переплетник умолк и стонет. Вышел за папиросами. Отчаянный ветер, снег, но славно. Из-под полы продают «Речь»6. Зашел к Каннегисерам. Завтракал. Собрание, кажется, разогнали7. Юр. был на лестнице, говорит, что сейчас придут 2 Лизаветы. Они и явились, болтали, смотрели книги. Потом Саша и Уконин в валенках, потом Чернявский. Они слились с Ивановым-Разумником и Луначарским в «Знамени труда»: Ивнев, Есенин, Клюев, Блок, Ремизов, Чернявский, Ландау8. Завидно ли мне? я не кадетский и не пролетарский. Ни в тех ни в сех – и никто меня не хочет. Копельман нас не позвал, и мы решили пойти к Переплетник<ам>. Был Пумпянский. Было довольно мило, спорили о культуре, науке, Петре, России etc. Гр<игорий> Моис<еевич> трепещет и говорит, что денег нет. Плохо дело. Ел<ена> Адольф<овна> все-таки, кажется, дала Юр. немного. Дома мамаша сварила картофелю. Что нам делать? Леви – ужас.

10 р.

7 (воскресенье)

Погода прелестна. Тепло и солнце. Звала Некрасова. Искал папирос. Настроение работящее до последн<ей> степени, вспомнился Юша Чичерин9, западная культура, м<ожет> б<ыть>, в связи с Пумпянским, так что даже вымыл руки. Положим, я был выбрит. Хотел поделиться с Юрочкой, но тут началась история из-за хлеба. Юр. ругался, бросал Диккенса, мои папиросы. Переплетник<и> ушли. Некрасова посплетничала о неизв<естных> нам лицах. Пошли в Академию; тепло, немного скользко. Знакомых никого почти что. Сологубы любезны. Сидели с Ахматовой. Читать неприятно, какая-то чужая публика. Песеньки имели успех. В антрактах ели и пили чай. Было ничего10. Ни Перепл<етников>, ни Александр<овых>, ни Фридов – не было. Вчера у Копельмана все были, и Ольга Михайловна. Ехали ничего себе, но вся работность пропала. Завтра приедут Леви.

50 р.

8 (среда <sic!>)

Тепло. Плелся к дружочку – в Москве. В «Привале» спят. Дома приехали Леви, как туча. Балиев телеграфирует, что деньги высланы11. Все ждут событий. Сашан прибыл. Мрачно бездельничали. В «Привале» темно, денег нет, репетируют не то, что нужно. У Переплетник<ов> тоже довольно мрачно. Веселятся между собою, нас не зовут. Бог с ними. Стонет о деньгах. Боятся, хотя это и понятно. Был Чудовск<ий> и Ландау. Хотели зайти к Брикам. Надпись: нет дома12. Тает, очень скользко. Дома пили чай, потом писали. Юр. веселит меня, но вчерашнего настроения нет.

9 (вторник)

Тает. Утром прислали деньги. Опять не отдал. Это, конечно, бессовестно. Мамаше дал. Пошел за сластями. Юр. удивился, обрадовался. Он писал. С утра болела голова. На улицах спокойно и тепло. Хорошо доехали, но у Ляндау было холодновато и скучно. Впрочем, потом пришел Лисенков13. Говорили о лавке14. Заехали к Пивато, по-старому, по-бывалому. Потом в кинемо. Дома пили чай, мамаша встала, писал, но денежки, денежки! Все это кончится бедою.

150 <р.>

10 (среда)

Придумал устроить концерт. Говорил об этом с Переплетником. Зовут завтра на чтение15. Юр. побежал к Жевержееву. У меня сидел Иван Платонович. Хозяйка объяснялась. Юр. денег достал. Побежали к Лебедеву. Там Чернявский и Кондырев. Пили шоколад и смотрели английскую драму. Дома все хозяйственные распри из-за муки и т. п. Не писался, а хорошо спал.

11 (четверг)

Солнце и не очень холодно. Пекли хлеб. Юр. убежал, обещав вернуться в 5 часов, но пришел к 8-ми, где-то раздобыв денег. Погас свет почему-то. У Перепл<етников> был<и> Мандельштам и Пумпянский. Читали «Colonel Chabert»16, но всем было скучно. Недисциплинированная публика. Потом стихи и Юр. читал. Спорил с армянкой до невозможного, и еще с Пумпянским. Дело мое не устраивается.

50 р.

12 (пятница)

Что было? Знаю, что я в унынии. Юр. побыл. Был в «Привале», но В<еры> А<лександровны> не было. Был<и> Бобиш, Жак, Миклашевский, Анненков. Что еще? не помню.

13 (суббота)

С утра отправились к дружку с ящиком и Алисканом <?>. Завтракали у Лейнера. Были у Вольфа, Мелье17. Дома обедали. С утра приходил солдат. Заходил Ив<ан> Плат<онович>, принес деньги. Помчались за сладким и папиросами, но купили журналов. Рассматривали их. Пришли Ландау. Лавка осуществляется. Довольно уютно посидели.

100 р.

14 (вторник)

Все в отчаяньи. Одна надежда на концерт. Кажется, что и хозяйка так рассчитывает. Что же было. Утром ходил за папиросами. Насилу нашел. Вера Ал<ександровна> хотела зайти, не зашла. Сологубы напоминали. Поехали. Ахматова, Лурье, Рерих <?>, Тэффи. Пили чай. Читал я. Все, кажется, были скандализированы слегка18. Писал билеты. Возвращались еще в траме. Все пристраиваются в газеты разные. Вот так.

15 (понед<ельник>)

Все о концерте. Юр. отправ<ился> в Царское. Чудная погода. Юр. уже сидел у Бобиша. Сашенька был у меня. Вместе ходили. Весело обедали. Играли Лекока. Потом что было? не помню. Кажется, были в кинемо. Писал билеты. Был у Каннегисеров.

16 (втор.)

Ходил к Фридам. Очень милы и душевны. У Бриков не так. Персицы ничего себе, но холодок есть. Юр. прибежал поздно, с рассказами о Большакове, с чашкой. Этот старообрядец более всего любит меня и Франса. Заходили еще к Ел<ене> Ал<ександровне>, потом к Переплетник<ам>. Доклад был очень интересен, но, кроме чая, ничего не давали.

140 р.

17 (среда)

Зашел к Кричевским, нет их. У Филиппова ел. В «Привале» толковал. Вдруг полилась вода. Я решил не откладывать, но загрустил. У Крич<евских> попал на пирог и рождение. Дома что-то делали. Да, были в кинемо.

20 р.

18 (четв<ерг>)

Немного болит голова. Куда же я выходил? был Саша. Пошли в «Привал». Борис в отчаяньи, но В<ера> А<лександровна> уже укатила за провизией. Ходил бриться, потом совсем в «Привал». Долго не шли. Да и вообще мало пришло. Явился Большаков. Будто для него и Пумпянского я пел. Хорошо было. Пил немного. Большаков был в восторге и говорил комплименты. Поехали к Фридам. Ужинали весело. Потом дивагировали*. Играли в карты. Ехали с Переплетниками на траме, у них еще пили чай.

600 <р.>

* От фр. divaguer – болтать.

19 (пятница)

Лег все-таки спать, раздевшись. Напрасно. Все стучали, ходили, болела голова. Юр. меня будил. От Балиева телеграмма. Успех «Рыцаря» огромный19. Потом Юр. убежал по лавкам. Долго не было. Я топил печку и лежал. Свет зажегся рано. Юр. притащил икону, действительно чудную, но очень облупившуюся, и книжечки. Пили чай. Поехали к Плаксину. Там все были, и кн. Львов, и Григ<орий> Моисеевич. Ему что-то не понравилось. Пошли ужинать гуся etc. Я разливал чай. Пирог был с маком. Были Пумпянский и Бахтин. Было тихо. Электр<ичество> все горит.

20 (суббота)

С утра пришли Сашенька, Юрьевский и