Богиня-Мать и другие мифологические архетипы - Александра Леонидовна Баркова

во много раз больше нашей. Соответственно хранить в памяти огромные тексты было очень просто для древнего человека. (Помнится, у нас еще в учебнике истории было сказано, что в Афинах при Перикле было обычным делом знать «Илиаду» и «Одиссею» целиком наизусть. Тем более что там стихи и распев.) Отношение кзвучащему слову как к слову священному нам сегодня понадобится во всю мощь.

Итак, индийцы три века складывали гимны Ригведы, и естественно, что эти тексты не были записаны. Как долго и с какой точностью они хранились? Вы думаете, что они хранили гимны с точностью до слова? Вы ошибаетесь! Они хранили гимны с точностью до звука на протяжении более тысячи лет. Каждый день жрец хранил положенную ему часть священных текстов. Вслух и нараспев. И так каждый день. Поэтому пусть вас (когда мы дойдем до соответствующих мифов) не смущает такой сюжет: едет громовержец убивать очередного монстра, встречаются ему семь мудрецов и отправляются вместе с ним, а следующий сюжетный ход – мудрецы своим пением проломили скалу. То есть если мудрецы идут, то они хранят гимны. Идут и хранят в семь глоток, слаженным хором. Библиотечные работники в бесписьменном обществе: Священное Предание вместо строевой песни.

И уже без шуток. Если вы человек из такой семьи, если ваша семья на протяжении трех веков хранит некий корпус текстов, то что для такого человека представляется священной силой, движущей миром? Я хочу подвести вас к той мысли, что в какой-то момент в сознании жрецов, то есть интеллигенции трехтысячелетней давности, совершается сдвиг. Процесс хранения в сознании носителя превращается в некую самоцель, и возникает мысль о том, что если не хранить эти гимны в неизменности, то окажется невозможен ритуал и, выражаясь научным языком, акт коммуникации между людьми и богами не осуществится. Следовательно, центром мироздания начинает представляться Слово, но не некое абстрактное, а абсолютно конкретное слово, которое лично вы и ваша семья храните три века. Заметьте, чтобы сохранить гимн в неизменности, вам нужно его петь. Значит, не просто слово, а слово звучащее. Оно вам начинает представляться абсолютным.

А теперь вопрос: как такой жрец будет относиться к идее мощи богов? Можем ли мы назвать этого жреца язычником? Язычник – это не тот, кто верит в существование некоего корпуса языческих богов, потому что такой человек может быть и пантеистом. В современном обществе, в среде неформальной, ролевой и туристической пантеизм очень сильно развит, существование персонажей разных пантеонов (кельтского, славянского и так далее) принимается. Но пантеисты не верят в помощь от этих богов, не взаимодействуют с богами по принципу «я даю тебе – ты даешь мне» (жертва и ответ на нее). Пантеист воспринимает мир как живой (с рекой, лесом, скалой можно общаться, с ними нужно вести себя вежливо), но при этом постоянного ритуального общения, систематического взаимообмена не предполагается. Эти люди не язычники. Возвращаясь к индийскому жрецу, он верит в существование языческих богов, но по мировоззрению он уже не язычник. Он приближается к протоформам монотеизма, монотеизма стихийно возникающего, еще формирующегося. Для него такой божественной силой, на которой зиждется мир и от которой зависят боги, является сакральная речь.

В одном из поздних гимнов Ригведы есть гимн, обращенный к божественной Речи (Вач), которая предстает некой абсолютной силой мироздания. Теперь вам понятно, откуда это представление возникло. А еще вы мне хотите сказать про Евангелие от Иоанна, а о нем мы будем говорить чуть попозже. И лучше вспомнить Ахматову – про «великое русское слово», это поближе к Ригведе, потому что это тоже абсолютизация поэтического слова в среде интеллигенции.

Сейчас для вас, я надеюсь, стал более понятен естественный переход интеллигенции из язычества в монотеизм, причины, по которой утрачивается вера в эффективность взаимодействия с богами. Дальше в индийской интеллигенции начинается, говоря словами классика, «разброд и шатание». В Индии в конце X века до н. э. возникает безумное количество версий абсолютного бога. Одна из версий абсолютной силы – жар. Вот наконец мы и дошли до темы жара как первопричины бытия.

Из тысячи гимнов Ригведы последние два гимна – это гимны, обращенные к космическому жару: силе, разгоняющей изначальный хаос, на которой всё зиждется. Но любопытно, что для индийцев жар не совсем обычная в нашем понимании вещь. По-индийски жар – «тапас», сила мученичества.

Вы наверняка знакомы с фильмами вроде «Шокирующей Азии», где показывается, как в культуре Индии, Индонезии, других стран региона люди подвергают себя неким мазохистским ритуалам. Если сценарист и режиссер хоть что-то знают, то нам сообщается, что эти люди, пронзая себя мечами, не чувствуют боли. Это действительно правда, у них зашкаливают эмоции… а что такое эмоции с точки зрения биологии и физиологии? Это всплеск гормонов. Соответственно это очень мощное экстатическое переживание (это один из ответов на вопрос, зачем они это делают), которое требует серьезной тренировки духа и тела. Индийская культура и культуры, заимствовавшие это от нее, считают вполне логичным, что, когда нам плохо (а плохо нам всем по разному поводу в большей или меньшей степени с завидной регулярностью), в нашем теле накапливается некий жар мученичества. Если этот жар посредством медитаций концентрировать, то он может быть превращен в духовную энергию. Иными словами, если мы осознанно воспринимаем наши физические и моральные проблемы, то это приводит к всплеску гормонов, а этот всплеск гормонов мы можем использовать для некой эффективной деятельности. Подробности надо выяснять у биологов, я умею с этим работать (ходить в туфлях на босу ногу в минус 30 и не чувствовать холода, например). А они это умеют делать на уровне «резать себя ножами». Энергия жара мученичества в мифах представлена широко, по сути это трансформация энергии своих страданий в энергию созидательную. В то время как в нашей культуре энергия страданий переходит в энергию разрушительную – в переживания, в депрессию. Вместо того чтобы из страданий делать что-то хорошее.

Итак, вот он – индийский жар-тапас, преобразование боли в энергию самосовершенствования. И он занимает место Абсолюта, вытесняя язычество. И пока мы подбирались к понятию жара-тапаса, мы уже коснулись темы изначального Слова.

Триада, с которой мы начали, – «темно, холодно, мокро» – хотя и самое распространенное представление о мире до бытия, но оно не универсально. Полное представление о мире до бытия состоит из пяти признаков. Если мы обратимся к книге «Пополь-Вух» индейцев киче, в первой главе книги, при описании мира до бытия, говорится, что всё было темно, неподвижно и в молчании.

Итак, вот пять признаков