Статус: Клинок Системы - Андрей Мельник

— Граф, бери всех и веди к «Стреле Ветра». Готовьтесь к отлёту. Кстати, вот вам Павоз Элеи, чтобы было куда сгрузить добычу, — положил я перед ним «коробочку» с неразложенным транспортом.

Граф нахмурился, убрал записную книжку за пазуху и посмотрел на меня с привычной невозмутимостью:

— А ты?

— Я либо скоро вернусь с отцом, — ответил я, — либо закончу то, с чем не до конца справился партизан, и всё равно вернусь с отцом. Будет неплохо, если к нашему прибытию левиаток будет готов взмыть в воздух и убраться как можно дальше. Например, домой.

Граф кивнул и выпрямился:

— Хорошо. Надеюсь, нас не остановят.

— Насчёт вас распоряжений не было, — ответил я. — И вы всё ещё дипломаты. Я говорил исключительно от своего имени и делал это неслучайно. Идите. Встретимся на корабле. Говорите, что битва, видимо, ещё не окончена, а для дипломатов это не лучшее место, потому вы возвращаетесь в лагерь.

Соратники быстро собрались и двинулись в сторону выхода из крепости вместе с орками.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом. Затем повернулся к цитадели, откуда уже спускались двое телохранителей Дира.

— Ну… — тихо произнёс я, двигаясь им навстречу, — теперь-то ты перестанешь ржать и потешаться над моими словами и начнёшь прислушиваться к моим просьбам и советам. Либо же у цареубийцы появится повод проявить себя…

Глава 4

Телохранители Дира оказались на редкость молчаливыми. Всего-то сверлили меня покрасневшими от ярости глазами. Что же, я умею произвести впечатление…

Двое широкоплечих орков в тяжёлых нагрудниках и с секирами за спиной провели меня через внутренний двор цитадели мимо суетящихся солдат и крикливых командиров, пытающихся хоть как-то восстановить порядок после взрыва. Хаос стоял знатный. Орки метались между воротами и руинами: кто-то тащил раненых, кто-то просто бегал и орал, не понимая, что делать и куда бежать. Организованная мощь армии Дира обратилась в муравейник, по которому хорошенько прошлись сапогом.

Мы поднялись по широкой лестнице цитадели, прошли через пару коридоров с низкими потолками и остановились у массивной двери с вырезанными на ней орочьими рунами. Один из телохранителей толкнул створку и кивнул внутрь. Не зал с троном, но сойдёт. Наконец-то сможем нормально поговорить с Диром без всякой ерунды.

Комната оказалась просторной, но аскетичной. Следов битвы практически не было, если не считать одного бурого пятна крови на шкуре какого-то животного, заменяющего прикроватный коврик. Каменные стены без украшений, узкие бойницы вместо окон, через которые сочился тусклый вечерний свет. Посередине стоял грубый деревянный стол, заваленный картами, свитками и какими-то костяными фигурками. В дальнем углу была широкая кровать, но, судя по комплекту спальных принадлежностей, на одну персону.

Я прошёл чуть дальше внутрь и уставился на фигурки, что были явно орочьей работы. Такие же топорные и грубые, как и их создатели. Я насчитал штук тридцать на карте, и многие стояли за пределами крепости, в районе уничтоженного осадного лагеря. Хотя по иронии судьбы их надо было бы уронить…

Дир сидел на широком стуле у дальней стены, уперевшись локтями в колени и сцепив пальцы перед собой. Без короны, без церемониальных доспехов. Простая кожаная куртка, подпоясанная широким ремнём с пустыми ножнами. Оружие лежало на столе рядом с картой. Он выглядел не разъярённым, а задумчивым и усталым, насколько слово «усталый» вообще применимо к орку, чьё тело излучало силу, способную растереть камень в крошку.

Телохранители остались у двери, за моей спиной. Я ощущал их присутствие, но угрозы от них не чувствовал рядом с Диром. Тут они были смирными овечками.

— Садись, — произнёс Дир, кивнув на стул напротив.

Я подошёл, отодвинул стул и сел. В трёх метрах… Ближе не надо, не люблю тесные объятья с орками… А трёх как раз достаточно, чтобы среагировать на атаку и чтобы разговор не превращался в перекрикивание через комнату.

Дир несколько секунд молча разглядывал меня. Потом откинулся назад и скрестил руки на груди.

— Мой лагерь частично уничтожен, — начал он без предисловий. — Многие солдаты мертвы или покалечены. Осадные машины — в щепки. Запасы провизии погребены. А ты сидишь передо мной и даже не пытаешься скрыть свою довольную рожу.

— Я предупреждал, — ответил я ровным голосом. — Ты не послушал. Я предлагал сделку, просил встретиться с отцом. Ты отказал. Взрыв — это последствия твоего отказа, а не моих действий.

— Твоих действий? — Дир чуть приподнял подбородок. — Скажешь, ты не имеешь к этому отношения?

— Не имею, — пожал я плечами, — но подозревал, что всё этим кончится, потому и предупреждал. Какой-то сильный орк, которого вы не добили, упустили. А может, и целый отряд сделал подкоп, заложил что-то под самым сердцем вашего лагеря и, судя по всему, успешно слинял и уже издалека наблюдал за гибелью твоих войск. Как жаль, что интуиция подвела тебя, не сказала сотрудничать со мной.

Дир хмыкнул и постучал когтем по подлокотнику.

— Допустим… Мы всё проверим. Но ты теперь главный подозреваемый… — задумчиво произнёс он, но я по взгляду видел, что он сам не верит в свои слова. Скорее уж решил удерживать меня в качестве козла отпущения ради успокоения своих генералов и остальной части свиты.

— Ради бога. Хоть клятву Системе могу дать, но всё равно это никак не решит твою и мою проблемы.

— Ладно. Я тебя услышал… Такая трусливая тактика… Думаю, ни один орк на неё не согласился бы. Это же позор вот так воевать!..

— Кому позор страшен, а кому победа нужна и способ её достижения не важен, — пожал я плечами. — Давайте перейдём к сути, уважаемый царь.

— Расскажи мне, что за чушь ты нёс про людей? Когда волки приходят к стаду овец, они могут лишь послушно блеять. Думаешь, вы справитесь? Или твои слова хоть как-то напугают орка?

Я выдержал его взгляд и заговорил прямо, как и любят орки:

— Дир Завоеватель, я сюда не как друг орков пришёл. И для тебя я не брат, не кум и не сват. Между нами нет ничего, кроме моего отца, которого ты держишь при себе. И мне нет смысла говорить тебе всякий бред. Да, у тебя сильная армия. Да, орки сильнее людей. Но те орки, что считали людей овцами, а себя волками, уже сдохли и гниют в земле или сожжены на погребальном костре внутри нашего Домена.

У нас есть овцы — те, кого мы хотим защитить: наши дети, женщины и старики. Но сами мы далеко не мирные и спокойные.